Книга Большая птица не плачет, страница 34 – Татьяна Николаева

Луна, однако же, ярко блестела, давая на узкую тропу достаточно света. Они снова ехали цепочкой втроем, и Зурха держалась в седле перед ним намного увереннее, но подъем и вправду был не из простых. Крупные камни выворачивались из-под лошадиных копыт, с грохотом улетая вниз, трава скользила от росы, колючие ветки так и норовили хлестнуть в лицо. За каждым кустом слышались шорохи, вздохи и потрескивания, но ничего чужого в этом не было: старики говорят — хранители спят и ворочаются во сне. Бояться не стоит — надо просто и с уважением пройти мимо. Дорога петляла среди замшелых валунов, то выскакивая на почти ровную поверхность, то норовя свернуть в болото, и приходилось вылезать из чавкающей грязи по мокрой траве и пружинистому ягелю. Кони медленно переставляли ноги, не будь глупыми, боялись их повредить, поэтому дорога наверх заняла больше времени, чем надеялись путники.

Мирген уже и сам клевал носом, изредка видел лошадиную гриву слишком близко перед собой. Он плохо запоминал эти места: на ярмарку путь стал настолько привычным, что конь ехал сам по себе, а с ярмарки возвращались всегда затемно. Но, судя по тому, что на древесине кое-где виднелись зарубки топоров, все чаще встречались поломанные кусты и примятые малинники, — до поселка оставалось не так далеко. Тайга сгущалась, и пролесков становилось все меньше, темный лес тянулся по склонам, будто намеревался проглотить их.

На душе у Миргена стало намного спокойнее. Он понял, что ничего не изменится, если он будет на всех злиться и тем более срывать свой гнев на девушках: было неудобно перед сестрой и новой знакомой, которая по рассказам Айраты знала его хорошим, а увидела и поняла, что он обыкновенный слабак, раз не может держать свой гнев и обиду в узде, как лошадей. Айрата и вовсе ехала позади всех, даже не пытаясь поторопиться: нарочно отстала, и изредка до охотника доносились ее печальные вздохи. Радовало только, что Аюр сдержал обещание, и то ли рука на самом деле не очень беспокоила его, то ли он так стойко терпел — после недолгой передышки в седле он держался превосходно, как раньше, и даже догнал товарища.

— Скоро будем на месте, — заметил Мирген.

— Айрата весь вечер у ручья проплакала, — задумчиво сказал Аюр. — А ты к ней даже не подошел.

— Она прогнала меня. Да мне и самому тошно, — охотник поморщился.

— Поверь, ей сейчас не лучше, чем тебе. Кто слабее, ты или она? Кто старше, в конце концов?

— Ты, — Мирген насмешливо толкнул друга в плечо, и тот, усмехнувшись, покачал головой.

Однако долго краснеть не пришлось, и неудобный, неловкий разговор оборвался сам собой: из-за густой зелени выплыли первые двускатные крыши, за ними — еще и еще, и вот, наконец, вдали показался хорошо знакомый деревянный мост. К большой радости охотника, второпях брошенный возок остался на том же месте. Остатки товара, вне всяких сомнений, растащили бедняки и дети, но телегу и шатер не тронули, даже не сняли шпильку и не стали заглядывать внутрь. Особенно ценных вещей он не брал и теперь с горечью подумал, что вещи, принадлежавшие отцу или сделанные им, теперь навсегда потеряны вместе со сгоревшей юртой. Но прошлое не возьмешь с собой, однажды оно оторвется и останется там, где ему и следует быть, — в воспоминаниях.