Книга Скала и ручей, страница 138 – Татьяна Николаева

— Думаю, что да, — улыбнулся Суэр, когда Ринат проговорил это вслух. — Тебя тоже соблазнила тайга, потому что тогда тебе нужны были деньги. А сейчас тебе нужно кое-что другое, то, что она не может тебе дать. Поэтому дар никогда не захватит тебя целиком. Потому что ты не видишь в нем всей своей жизни. У тебя есть еще другая.

— Значит, мне не нужно горное сердце, — заметил Ринат, задав вопрос без ответа.

— Дело не в камне, — маленький шаман взглянул на него совершенно серьезно. — А в том, какой путь ты проделаешь, пока доберешься до него. что поймешь для себя и что преодолеешь. Камень не живой, и он не вернет тебе тебя самого. Ты можешь это сделать только сам.

— Тогда почему люди верят в легенду? Почему Милана и все они готовы убивать за него?

— Потому что каждый хочет иметь собственную сказку, на которую можно опереться, когда не останется больше ничего. Они верят, что огромный и чистый аметист сделает их богаче. Но даже если им удастся его продать, они все равно не будут настолько богаты, как ты и твоя жена.

Суэр умолк, и тихая, довольная улыбка скользнула по его тонким губам. Ринат обернулся, взглянул в сторону Миланы, посмотрел на остальных, что шли вокруг них троих неплотным кругом. Юный шаман заметил в точности: равнодушие на лицах, пустые, полные хладнокровного презрения взгляды. Тяжелый ботинок Валерия наступил на яркую, сочную бруснику, и алый сок кровью брызнул на камни. Ветка хлестнула Милану по щеке, и девушка, не задумываясь, сломала ее и отшвырнула прочь. Никакой камень не поможет, если ты не захочешь измениться сам.

Ущелье Имгарлак, 4200

Солнце изо всех сил било по ледникам. Колючий, пронизывающий ветер с силой хлестал в лицо, и иногда приходилось покачиваться, чтобы устоять на ногах против него. Тяжелый рюкзак так и норовил опрокинуть и утащить в пропасть, но, к счастью, на серпантинной дороге вдоль отвесных каменных стен и густых колючих зарослей находилось, за что удержаться. Без зазрения совести Милана хотела отдать все вещи своим спутникам, но те, и без того краснея и задыхаясь под собственной поклажей, злобно отмахнулись от нее — только Ринат согласился, переложил ее снаряжение к себе. Тамара взглянула на него с удивлением, но он только незаметно подмигнул ей, как будто во всех его действиях был какой-то план.

Тайга будто сама взбиралась по крутым склонам, корни деревьев цеплялись за сухую почву, широкие лапы елей и приземистых кедров стелились по земле. Однако вскоре деревья стали попадаться все реже и реже, буреломы разошлись и пропали, и зона тайги осталась позади — перед глазами простирались бескрайние каменные просторы, то вздымаясь вверх резкой волной, то растягиваясь длинной и узкой лентой опасной дороги.

Ринат шел с мрачными мыслями, хотя и помнил простую истину о том, что чем легче голова, тем легче идти. Стараясь не думать о высоте и о том, что выше трех с половиной тысяч неподготовленным людям ходить недопустимо, он размышлял о том, что последнее время его буквально окружают неудачи и печали. Гибель Ромы и безымянного альпиниста на Хрустальном кольце, смерть Мити, в которой не стоило винить себя, но он все равно не мог смириться с безысходностью. И даже то, что он не выполнит задуманное, не распорядится горным сердцем так, было бы правильно, тоже угнетало его, отнюдь не прибавляя желания идти дальше. Но теперь маршрут стал для него не выбором, а приговором: он понимал, что причинит вред Тамаре и Суэру, если откажется, если снова начнет спорить со своими «заказчиками». К новым жертвам он совсем не был готов.