Книга Рваные судьбы, страница 118 – Татьяна Николаева

— Не вставайте. Полежите ещё немного.

Вера вмиг оценила ситуацию. Сознание полностью вернулось. Итак, она была среди врагов, которые всё ещё принимали её за «свою» и всячески сейчас сочувствовали и старались помочь. Слава богу, она себя не выдала, находясь в обмороке. Но что произошло на станции? Почему стреляли? И где Юра? Неужто его убили? Как же ей узнать? Не могла же она просто спросить, что с ним.

— Разрешите, я сяду, – сказала Вера тихим, но твёрдым голосом. – Мне уже гораздо лучше.

Ей помогли принять вертикальное положение. Вера осторожно огляделась. Поезд двигался. Немецких солдат не было видно. Юры – тоже. Вера выждала ещё минут пять и спросила:

— Что случилось?

— Вы лишились чувств, – ответила ей соседка. – Вы так побледнели, что все подумали, будто вы умерли.

«Вот дура! – подумала Вера. – Типун тебе на твой немецкий язык!»

А вслух сказала:

— Просто у меня сердце слабое, со мной такое иногда случается, особенно когда жарко или душно.

Это было первое, что пришло на ум сообразительной Вере.

— А кто стрелял? – спросила она осторожно. – Или это мне почудилось, когда я была в обмороке?

— Нет, вам не послышалось, – ответила словоохотливая немка. – Действительно, стреляли. В того парня, которого арестовали. Ну, он ещё ехал рядом с нами. Помните? Так вот, когда вам сделалось плохо, один из офицеров отвлёкся сюда. А тот, видимо, воспользовался удобным случаем, и сбежал от второго солдата. Но офицер успел выстрелить…

«Ну?! … И что дальше? – хотела спросить Вера. – Что было дальше? Он попал?»

Но вслух она не могла такого спросить. Это могло вызвать подозрения. Поэтому Вера приняла как можно более равнодушный вид и отвернулась в окно, чтобы скрыть волнение и раздражение на болтливую немку, которая умолкла на полуслове так же внезапно, как и начала разговор минуту назад.

«Да, его могли, конечно, застрелить, – думала Вера, – но, главное, он попытался сбежать. Так что есть надежда, пусть самая призрачная, самая мизерная, но всё же есть. Надежда на то, что Юра спасся».

Теперь оставалось только ждать и молить бога, чтобы Юра остался жив.

6.

Вера не помнила, как добралась до дома. Она ужасно устала за этот день. А волнения и переживания просто выбили её из сил. Еле дотащив ноги до кровати, она упала на постель, прямо как была, одетая.

Близился вечер. Подходило время ужина. Вера оставалась в кровати. Она так и лежала, ни на минуту не сомкнув глаз, и всё ждала. Уже начинало смеркаться. С каждым часом надежда таяла, как дым.

Вскоре совсем стемнело. Юра так и не вернулся. Что же теперь будет? Вера заплакала. Она уткнулась лицом в подушку и в отчаянии кусала её, проклиная фашистов, войну, Германию. Вера плакала от бессилия что-либо изменить. Ей так хотелось что-нибудь сделать сейчас, убить, задушить, растерзать кого-нибудь, собственноручно расстрелять всех немецких офицеров и солдат за то, что они разлучили её с Юрой, отомстить им всем за смерть любимого. И рука не дрогнула бы, и совесть не мучила бы. Сколько горя и страданий они уже принесли людям!

В комнату вошла Ханна, полячка, жившая в комнате вместе с Верой. Увидев истерику девушки, она сказала:

— Почему ты плачешь, Верочка? Ты поссорилась со своим Юрием?

— Нет, Ханна, всё намного хуже, – ответила сквозь слёзы Вера по-польски. – Его убили. Нет больше моего Юрочки!