Книга Рваные судьбы, страница 170 – Татьяна Николаева

Лёня смотрел на неё, пытаясь понять, что ею движет сейчас, серьёзно она или нет.

— Ну, чего молчишь, Лёня? – спросила Нюра тихим, почти ласковым голосом, и тёплая волна затопила Леонида помимо его воли. – Ответь, неужто ты не вернулся бы обратно, если бы я позвала?

— Лёня, не слушай её, – умоляла Ульяна. – Прошу тебя, пойдём домой, Лёня!

Но он не слышал её. Он продолжал смотреть на Нюру и старался угадать, что ею движет, можно ли расценивать всё здесь происходящее, как ревность и попытку его вернуть.

— Ну, так что же ты молчишь? – спросила Нюра. – Выходит, я права? Вот видишь? – обратилась она к Ульяне, не отводя взгляда от глаз Леонида. – Я говорила тебе: он меня любит!

Ульяна опустилась на крыльцо и плакала. Она увидела, какую власть имела эта женщина над Леонидом. Она поняла, что никогда он не полюбит её, Ульяну, даже если и останется с ней. И, рано или поздно, он всё равно вернётся к своей Нюре.

Нюра гордо вскинула голову и сказала:

— Счастливо оставаться.

И вышла на улицу. Лёня глядел ей вслед. Он хотел броситься за ней, но сдержался. Он глубоко вздохнул, повернулся и подошёл к Ульяне, сидевшей на крыльце.

— Идём в дом, – сказал он и прошёл внутрь.

Ульяна поднялась и вошла следом.

10.

Ещё две недели Лёня жил с Ульяной. Но с каждым днём всё больше тосковал по Нюре, по дому, по сыновьям. Дом Ульяны стал тяготить его. Её любовь была пресной и тусклой, и очень скоро опротивела ему. Лёню невыносимо тянуло обратно.

Вечерами, возвращаясь с работы, он нарочно шёл мимо дома Нюры и старался заглянуть в окна, увидеть её, представить себе, чем она сейчас занимается, чем он бы сейчас был занят, будь он дома, с ними. Грудь разрывалась от тоски по всему пережитому, по его счастью. Он уже совсем не вспоминал об измене жены. Это всё осталось в прошлом, как будто было в дурном сне.

Почти каждую ночь ему снилась Нюра, её голос, её запах, её кожа, губы. Он просыпался с горящей головой. Тогда он будил Ульяну и насыщался ею. Но близость с Улей не радовала его, а наоборот, только усугубляла его одиночество и тоску.

Наконец, не в силах больше терпеть и бороться с самим собой, Лёня пришёл вечером к Нюре и сказал:

— Я не могу больше жить с Ульяной. Я ухожу от неё. Если ты меня позовёшь к себе, я останусь. Если нет – я завтра уезжаю отсюда. Решай.

— Куда же ты поедешь? – спросила Нюра уклончиво. Она хотела собраться с мыслями. В последние две недели она тоже часто думала о Лёне, вспоминала его любовь и спокойную жизнь с ним. Что ни говори, а с ним ей было хорошо, уютно. Его пылкая любовь и страстные ласки утешали её и дарили отдохновение. И, если быть честной с самой собой, Нюра в последнее время скучала по нему.

— Не знаю. Не важно, – ответил Лёня на её вопрос. – Может, домой в Полтаву, а может ещё куда. Это не важно.

Нюра молчала. Она не колебалась, она уже знала, что ответит. Просто взвешивала всё до конца. Прислушивалась к себе. Страсти в ней за полтора месяца слегка поутихли. Андрей был далеко и надолго. Лёня был рядом, и глупо было бы отпустить его сейчас. Распрощаться с ним она всегда успеет. А мужчина под боком ей нужен сейчас, и завтра, и через месяц.

— Ну, чего ты молчишь? – спросил Лёня. – Решай.

— А чего тут решать? – сказала Нюра. – По-моему, уже всё давно решено? Ещё пять лет назад.