Книга Рваные судьбы, страница 57 – Татьяна Николаева

Нюра остановилась и задумалась на секунду. Затем села на стул и сказала:

— Нет. Я уже думала об этом. Но, если бы с Андреем что-то произошло, за столько времени родителям обязательно сообщили бы.

— И то правда, – согласилась Лиза.

Она в глубине души радовалась тому, что Нюра отвлеклась от своих сердечных переживаний. Лиза надеялась, что гнев, злость и разочарование, овладевшие Нюрой, помогут ей забыть Андрея и освободиться, помогут заживить её измученное сердце.

Нюра ещё какое-то время злилась, а потом её одолела обида. Как он мог с ней так поступить? Ведь она его любила безоглядно. Она была готова бросить всё и тотчас идти следом за ним, если бы позвал. Рядом с ним она ничего не видела и не слышала, потому что бешеный стук её любящего сердца заглушал всё вокруг. Нюра дышала им. Она жила им. А он врал ей. С самого начала врал. Говорил такие слова, а потом взял и растоптал.

Обида в душе смешалась с гневом и стыдом. Нюре было стыдно за свою слепую влюбленность в человека, который не дорожил ею. Сейчас ей было стыдно вспоминать себя тогда – влюблённую дурочку с горящими глазами. Как же смешно, наверное, она тогда выглядела.

Нюра замкнулась, обозлилась на всех вокруг. Перестала выходить по вечерам к подругам. Сидела дома и много думала. В таких одиноких размышлениях Нюра поняла со временем, что, несмотря на все обиды и всю злость, она всё равно не перестаёт думать об Андрее – с горечью и сожалением, иногда с нежностью. Нюра поняла, что продолжает любить его. Ни предательство, любимого, ни гнев, ни стыд – ничто не смогло победить её любви. Нюра бережно хранила в памяти моменты их встреч, их долгие прогулки под звёздным небом, когда можно было держать его за руку или прижиматься к его плечу – и кровь по жилам текла быстрее. Их поцелуи, от которых внутри всё бушевало и кружилась голова. И наконец, их последняя встреча, их прощание на вокзале, когда он уезжал. Его лицо, милое, родное лицо, искажённое страданием перед долгой разлукой. И его глаза, полные любви, нежности и боли. Нет, не мог он так притворяться. Невозможно так играть. Да и незачем. Он любит её, и всегда любил. Такое нельзя забыть.

Наверное, Нюре должно было полегчать, но стало, наоборот, только хуже. Потому что стало возвращаться её прежнее состояние тревоги за любимого. Опять те же мысли: Где он? Что с ним? Почему не пишет?

8.

Летом демобилизовался из армии Михаил, сосед по улице, который ещё до армии пытался ухаживать за Нюрой, даже пару раз затевал разборки с Андреем из-за неё. Тогда это был молодой неуклюжий юнец, высокий и худой, со слегка пробивающимся пушком на щеках. Теперь же это был взрослый двадцатидвухлетний мужчина, высокий, крепкий, с широкой спиной. На гладко выбритых щеках проступал легкий румянец, но плотно сжатые губы и складка между бровей выдавали не детский характер.

Вернувшись домой, он первым делом спросил про Нюру Пахоменко. Узнав, что она ещё не замужем, Михаил пришёл к её матери, Поле Пахоменко, и попросил руки Нюры. Поле понравилась решительность этого парня, но Нюра и слышать ничего не хотела ни о каком замужестве. Она возмутилась:

— Жить с нелюбимым? Ни за что! Хватит, вон уже Лиза прожила с нелюбимым мужем десять лет. И что хорошего?

— А что плохого? – отвечала мать. – Каких деток нажили! И жили хорошо, мирно. Жаль, что всё обернулось так трагично. Лизе теперь нелегко. Зато девчата при ней.