Книга Рваные судьбы, страница 64 – Татьяна Николаева

— А ты здесь кого-нибудь видела? – спросила Лиза.

— Нет, только вас. А почему вы кричали? И почему вы плачете?

Лиза схватила Веру и крепко обняла её, прижала к себе худенькое тельце дочери и долго не отпускала, потом обцеловала всё личико и ручки Верочки и сказала:

— Мне приснился очень страшный сон. А ты меня пробудила от этого сна, и спасла. Ты же никуда не уйдёшь, правда? – по щекам Лизы текли слёзы.

— Нет, не уйду. Я буду с вами, чтобы вы не плакали, – ответила Верочка.

Лиза ещё крепче обняла дочку. Она понемногу успокаивалась. В груди ощущалась пустота, как это обычно бывает после долгих рыданий. Но вместе с этим пришло и некоторое облегчение. Слёзы очищают. Воистину, это так.

— Верочка, милая моя, мне надо сейчас уйти, – сказала Лиза. – Пойду за какой-нибудь едой. И обязательно что-нибудь тебе принесу. А ты пока поешь лепёшку: там с вечера одна осталась, так я приберегла для тебя. Размочи водой и поешь. Только много воды не пей. Ладно?

— Хорошо, мамочка, только приходите поскорее.

7.

Лиза вышла на улицу. Мороз пробирал до костей. Ледяной ветер обжигал лицо и руки. Лиза шаталась, сбиваемая с ног сильными порывами ветра. Низкое холодное солнце было закрыто серыми тучами. Вокруг были навалены высокие сугробы снега. До настоящей тёплой весны было ещё далеко.

«Скорее бы уже прошла зима, – думала Лиза. – Весной будет полегче. Всё же травка, ягоды, зелень – уже не помрём. Только бы до весны дотянуть. Господи, скорее бы весна».

От призрачной надежды закружилась голова. Лиза вспомнила, что уже неделю ничего не ела, кроме одной гнилой картофелины. Пустой желудок свело судорогой, и от боли Лиза застонала. Она согнулась и схватилась за живот.

«Только бы не загнуться здесь, – пронеслось у неё в голове. – Кто тогда позаботится о моих девочках? Господи, не дай мне помереть сейчас».

Лиза прислонилась к забору и сползла на сугроб. Она взяла в руку снег и приложила к лицу, растерла щёки, лоб; затем взяла ещё снега и сунула в рот. Снег приятно хрустел во рту, как будто свежий хрустящий хлеб. Лиза уже и забыла, какой он на вкус. Она взяла ещё, и ещё. Лиза жевала снег и представляла, что жуёт хлеб. По её щекам текли горячие слёзы. Неужели она так и умрёт, не наевшись вдоволь? И её девочки так и не вспомнят, что такое – поесть досыта?

— Ну, уж нет, – сказала Лиза вслух, – не бывать этому. Мы не умрём от голода. Только не от голода.

Она поднялась, держась за забор. Живот ещё болел, но спазм прошёл. Лиза запахнулась в платок и пошла дальше. Сначала она зашла к соседке тёте Гале – та всегда оставляла для Лизы очистки от картофеля. Вот сегодня, к примеру, тётя Галя дала пакет очистков, а к ним прибавила ещё три подмёрзшие картофелины. Женщина извинялась, что так мало и что не может дать хорошей, не мёрзлой картошки, а Лиза плакала от счастья и благодарила добрую соседку за щедрость и великодушие. Для неё это было всё равно, что сытный обед на семью.

«Вот если бы ещё хоть горсточку муки, – думала Лиза, – и тогда можно было бы сразу идти домой и готовить обед и ужин, и завтрак на завтра». Но, к сожалению, муки тётя Галя дать не могла, у самой семья большая – кормить надо.

Лиза двинулась дальше. Она вышла на улицу, ведущую к вокзалу. Ужасная картина открылась её взору. Десятки людей, таких же измождённых, как и она сама, бродили по улицам, словно тени, в поисках хоть какой-нибудь еды. То тут, то там, падали люди. Некоторые вставали и брели дальше. Другие так и оставались лежать, не находя в себе сил подняться. Вечером каждого дня по улицам города проезжала грузовая машина и подбирала остывшие трупы умерших от голода людей. Лиза уже привыкла к такому зрелищу. Вид падающих людей, умерших от голода, не вызывал уже ни удивления, ни страха.