Книга Натрия Хлорид, страница 36 – Юсси Адлер-Ольсен

— Значит, станок был неисправен?

— Да, я запретил своим людям пользоваться им, и за это меня чуть не уволили.

— За сколько времени до смерти Дудека это было?

— Примерно за год, я думаю.

— Если это не был несчастный случай, зачем ему было это делать?

— Наверное, ему осточертело всё это дерьмо с властями и профсоюзами, вот и всё. Завод ведь всё равно закрыли бы.

— Я тогда не совсем понимаю — позже выяснилось, что у него было очень много денег и наличными, и на польских счетах. Он ведь мог просто заплатить и сделать так, как требовали власти.

— Да, но Дудека было нелегко понять.

— Почему он был на заводе один?

— Он приходил на полчаса раньше нас всех, всегда так делал.

Асад вздохнул. Как ему вытащить из этого человека то, что он хотел услышать, если тот не желал хоть немного поразмыслить хотя бы над чем-нибудь?

— Оглядываясь назад, вам не кажется всё это странным?

— Послушайте, господин полицейский. Мы, те, кто работал на заводе, в тот день стали безработными, так что нам было о чем подумать. Лично мне было плевать, почему Дудек умер. У меня двое детей, их надо кормить. Жена ведь не могла всё на себе тащить? «Юрек, Юрек, на что мы будем жить?» — плакала она с первой секунды. Так что, как и все остальные, я уже на следующий день бегал по всем предприятиям в округе, но для таких, как мы, на Южной Зеландии работы не было. Поэтому я и оказался так близко к Копенгагену.

— У вас никогда не возникало мысли, что его могли убить? Что кто-то просто желал его смерти. У Дудека было много врагов?

Взрыв хохота заставил журнальный столик завибрировать. — Вы лучше спросите, были ли у него вообще друзья — так было бы проще, потому что их не было. Все, кто имел с ним дело, считали его мерзавцем. Даже клиенты. Но за свои услуги он брал дёшево — а это перевешивает любую неприязнь.

— Был ли кто-то, кто ненавидел его сильнее других, как вы думаете?

Тот снова пожал плечами.

— Еще кое-что. На полу прямо за прессом лежала соль, мне это кажется странным. Вы что-нибудь об этом знаете?

Он нахмурился. — Соль? Не знаю, почему там была соль, обычно там был песок. Но Дудек мог вытворить что угодно. Если у него не было песка, он наверняка мог использовать то, что было под рукой. Полагаю, остался мешок дорожной соли с зимы, от которой он хотел избавиться.

— Это была не дорожная соль, а обычная крупная — такая, какую используют на кухне.

— Значит, он, наверное, стащил её дома у жены. — На этот раз его смех был не таким раздражающим. Ко всему привыкаешь.

— Зачем там вообще был песок или соль?

— По другую сторону пресса стоял токарный станок, от него летели и стружка, и масло. Песок их впитывал.

Когда Асад вернулся, начальник убойного отдела сидел у них, и все четверо уставились на новые вопросы, записанные на краю доски.

Асад быстро просмотрел их.

— На один из вопросов я могу ответить сразу, — сказал он. — Соль лежала там, где обычно был песок. Она просто заменила его, как считает мастер, Юрек Ясинский. Но меня теперь удивляет, что криминалисты не проверили, был ли песок под солью, и если да, то было ли в нем столько металлической стружки и масла, что пришлось посыпать чем-то сверху, чтобы оно продолжало впитывать то, что летело от токарного станка.

— Выяснил что-нибудь еще у мастера? У него была какая-то теория о смерти владельца? — спросил Карл.