Книга Натрия Хлорид, страница 4 – Юсси Адлер-Ольсен

Лучший детектив Маркуса с секунду сидел, глядя в пустоту. Затем он взял газету и уставился на объявление. Неужели его глаза повлажнели? В это было трудно поверить.

— Майя Петерсен, — медленно произнес он. — Это та самая Майя Петерсен?

Маркус кивнул. — Да, та самая. Две недели назад нас с Терье Плоугом вызвали в ее квартиру, и там она уже пару дней как висела в прихожей. Долго расследовать не пришлось, чтобы установить, что она сама покончила с собой. На полу под ней лежала фотография маленького мальчика, которую она, вероятно, сжимала в руке до самого момента смерти. — Он покачал головой. — В столовой на столе стоял слегка заплесневелый торт, совершенно нетронутый. А на нем тонкой светло-голубой глазурью были аккуратно выведены два имени: «Майе 60 лет. Максу 3 года». И что несколько нетипично, торт был украшен двумя крестами вместо флажков и свечей. По одному рядом с каждым именем.

— Понятно. — Карл отложил газету и тяжело откинулся назад. — Звучит грустно. Ты говоришь — самоубийство, и ты в этом уверен?

— Да, уверен. Ее похоронили позавчера, я присутствовал. И если не считать священника, меня и одной пожилой дамы, часовня была совершенно пуста, так что печальнее и быть не могло. Я поговорил с этой дамой после, она была двоюродной сестрой покойной. Выяснилось, что именно она подписала некролог словом «Семья».

Карл задумчиво посмотрел на него. — И тогда ты тоже был на месте взрыва, говоришь. Вот этого я как раз не помню. Помню снег, леденящий холод и многое другое, но не тебя.

Маркус пожал плечами. В конце концов, прошло больше тридцати лет — как Карл мог такое упомнить?

— Пожар был чрезвычайно сильным, и пожарные эксперты не смогли с уверенностью установить, как возник огонь и взрывы, — сказал Маркус. — Но выяснилось, что в мастерской также была совершенно нелегальная покрасочная, так что в здании было полно легковоспламеняющихся веществ и уж точно более чем достаточно для того, чтобы всё закончилось так плохо. И да, я прибыл на место вскоре после катастрофы, и это было почти случайно, так как я был на задании всего в паре кварталов оттуда.

Карл кивнул самому себе. — Я хорошо помню, что маленький мальчик был мертв, я это сразу увидел. Его хрупкое тельце лежало поперек бордюра, голова была вдавлена в снег — такое зрелище просто так не забывается. Мне пришлось крепко сжать его мать в объятиях, чтобы она не подошла слишком близко и не увидела, в каком ужасном состоянии он был.

Он поднял взгляд на Маркуса. — Почему ты пришел на похороны Майи Петерсен, Маркус?

— Почему? — Он вздохнул. — Я просто так и не смог отпустить это дело. Еще тогда мне казалось, что от него за версту несло чем-то нечистым. — Он постучал по папке на столе. — Теперь у меня было несколько дней, чтобы перечитать его и обдумать.

— И к чему же ты пришел? Что взрыв не был несчастным случаем?

— Я, собственно, никогда в это и не верил, но здесь, на второй странице технического отчета, я наткнулся на фразу, которой тогда не придал значения, и, возможно, тридцать лет назад для этого и не было очевидных причин.

Он достал лист из папки и подтолкнул его к Карлу. — Я выделил эту фразу маркером.

Карл Мёрк положил предплечья на подлокотники кресла и наклонился вперед. Он несколько раз перечитал выделенную желтым фразу, прежде чем посмотреть на Маркуса с выражением, от которого его глаза потемнели.