Книга Танцующий горностай, страница 2 – Влада Ольховская

Игорь принялся таскать в квартиру хлам вскоре после того, как получил ключи. Он был очень деятельным хордером и мусор утрамбовывал так, что внутри образовался невероятный, почти фантастический лабиринт. Казалось, что жить внутри просто невозможно, места не хватит, однако Игорь как-то умудрялся. Он как будто протискивался вечером в собственную квартиру, становился еще одним куском бесполезного хлама, переполнявшего пространство, и неподвижно дожидался утра.

Ирина с тоской наблюдала, как отъезжает переполненная вторая машина. Не поместится все в третью, ну никак… А четвертую просто так не вызовешь, это не такси. Похоже, делу предстояло растянуться на два дня.

К ней подошел муж, с ног до головы покрытый строительной пылью, зажег сигарету. Он все еще был зол, однако видел, что на жену лучше не срываться – можно получить.

— Это ж надо было так засраться, – проворчал он, окружая себя кольцами вонючего сизого дыма. Ирина терпеть не могла этот запах и обычно запрещала мужу курить рядом с собой, но сегодня решила сделать исключение. – И при этом столько лет занимать дорогущую московскую квартиру… Жил в дерьме и на золоте, вот ведь ирония!

Ирина сдержанно кивнула, поливать мертвого брата помоями не хотелось. Игорь, пожалуй, был одновременно большей и меньшей проблемой для своих соседей, чем иные безумные сборщики мусора.

Меньшей – потому что он очень тщательно подходил к выбору хлама, который притаскивал на свою территорию. Он был не из тех хордеров, которые роются в ближайшем мусорном баке и достают оттуда все, что под руку попадется. Он отбирал свои «сокровища» по критериям, известным и понятным ему одному. Поэтому в его квартире не разлагались пищевые отходы, привлекавшие крыс, и опасной химии там тоже не было.

А большей – потому что даже его искаженного разума хватало, чтобы не давать официальных причин для выселения из квартиры. Игорь получал пенсию по инвалидности и вовремя оплачивал все счета. Никому не удавалось доказать, что его квартира представляет реальную опасность для подъезда. Поэтому соседям приходилось мириться с постоянной грязью, которая неизбежно наносилась вместе с его «трофеями», и вонью, которая все равно появляется, если квартиру нельзя убрать. Ирина знала немало историй, когда соседи не могли выселить даже обитателей квартир, из которых повсюду разбегались тараканы и крысы, так что с тихим и аккуратным в финансовых вопросах Игорем и шанса не было.

И вот он умер. Никто не скорбел. Они не радовались открыто, но только из уважения к Ирине, да и друг перед другом им было неловко. Что ж они за люди такие – радоваться чужой смерти? Однако Ирина подозревала, что за закрытыми дверями не раз вздохнули с облегчением.

Она не сомневалась, что ее брата здесь еще долго не забудут, станут повторять друг другу рассказы о том, что было, и сочинять байки о том, чего не было. К счастью, ей это слушать не придется, квартиру она готовилась выставить на продажу сразу после того, как удастся официально оформить наследство. А сегодня ей еще предстояло вывезти хлам. Или, скорее всего, завтра…

— Да где он находил такую хрень?! – присвистнул муж то ли с осуждением, то ли с восхищением.

Предметов, подходивших под такое определение, в квартире хватало. Две битые хрустальные люстры. Порванный баян с мехами, расписанными под хохлому. Чугунный утюг. Настольная лампа в виде задушенного гуся. Пятнадцать крышек унитазов с разными рисунками. Сломанный манекен, наряженный Снегурочкой. Ржавые инструменты. Осиротевшие плюшевые игрушки.