Книга Танцующий горностай, страница 44 – Влада Ольховская

— Ты лучше расскажи, как у тебя дела, – добавил Ян. – Работает эта твоя идея с наблюдением в полевых условиях?

— Представь себе. К Максаковым я пока не суюсь – они ребята довольно замкнутые, даже с давними соседями разве что здороваются. Но когда кто-то ведет себя так, у некоторых соседей возникает нездоровый азарт докопаться до правды.

— Такую правду обычно щедро дополняют собственными сочинениями.

— Все равно есть, с чем работать, – заметила Александра. – Ну и заглядывать за забор никто не запрещал. У меня еще и дом удачно расположен: с чердака можно наблюдать за их двором. Посредством бинокля.

— То есть, ты теперь сталкер с оборудованием?

— Ну а что делать, если по-другому к ним не подобраться?

Семья действительно состояла из пяти человек, тут первоначальные сведения оказались верными.

Максим Максаков редко бывал дома. Он уезжал ранним утром и возвращался поздним вечером, а то и вовсе через несколько дней. Порой он работал даже по выходным, он будто спешил куда-то и не позволял себе остановиться. А может, действительно спешил? Он выглядел нездоровым – и лучше не становилось. Он почти всегда хмурился, с окружающими разговаривал редко и мало. Он порой позволял дочери и сыну себя обнимать, но сам никогда не искал их внимания.

Жене он тоже уделял мало внимания, однако Веру это не обижало. Большую часть времени хозяйка дома казалась отстраненной, будто заблудившейся в собственных мыслях. Казалось: она делает то, что должна, по инерции. На самом деле она не рада была находиться в этом роскошном доме.

Ян уже поделился с сестрой теорией о том, как много Вера сделала, чтобы получить это богатство. Вот только соглашаться Александра не спешила. Вера не выглядела как человек, который торжествует из-за нелегкой победы или даже наслаждается жизнью. При этом в пользу версии брата говорило то, что Максакова была неизменно холодна со своим сыном. Она не только при посторонних, она вообще никогда не обнимала его и не целовала. По крайней мере, Александра такого ни разу не видела. Но выводов она не делала, чтобы не запутаться раньше срока.

Да и потом, Вера тоже здоровьем не блистала. Но если ее муж казался в целом изможденным, то в ее случае проявлялись вполне конкретные симптомы. Вера порой кашляла сухо и надрывно, останавливалась, опираясь на дерево, чтобы отдышаться, прижимала к лицу носовой платок, чтобы унять кровотечение. Александра пока наблюдала за ней слишком мало, она не бралась сказать, насколько все серьезно. Она надеялась, что появится возможность расспросить обо всем соседей.

Старшая сестра Максима, Елизавета Сурначева, действительно жила в этом же доме. Она была совсем не похожа на своего изможденного болезненного брата. Елизавета, рослая, крупная, пышущая здоровьем, постоянно пребывала в хорошем настроении и ладила со всеми без исключения – даже с теми, кто не ладил друг с другом. Она мирила поссорившихся, устраняла проблемы и утешала обиженных. Похоже, к ее присутствию настолько привыкли, что иную жизнь не представляли.

— Все равно странно, – указал Ян, когда сестра рассказывала ему об этом. – Сколько ей там лет, пятьдесят?

— Пятьдесят пять, она на год старше Максима.

— В таком возрасте своя жизнь должна быть!

— Нет у нее своей жизни. Да и, насколько я поняла, не было никогда. Соседи считают ее старой девой, слишком нервной, чтобы жить самостоятельно. Ну а прицепиться ей не к кому, у нее всегда только брат был.