Книга Боги былых времен, страница 98 – Влада Ольховская

И все же это было лишь жалкой тенью той боли, через которую он уже прошел. Сейчас он хотя бы мог мыслить относительно связно и управлять своим телом. А тогда… лучше и не вспоминать. Тайрисса не обманула его, она даже приукрасила картину. Ее зелье действовало разрушительней, чем Катиджан мог предположить.

Ему казалось, что через его тело проходит сплошной поток электричества, разрушая все на своем пути. Его трясло, как в худшей из лихорадок, он чувствовал во рту вкус крови, он кричал – и даже, вроде бы, говорил что-то, но не помнил, что.

Однако самого главного он им не сказал. Этим Катиджан по праву мог гордиться: он все выдержал. Пусть он и не помнил, что говорил, недовольное лицо ведьмы служило для него лучшим успокоением.

Тайрисса и рада была бы повторить процедуру, но Коргон сдержал ее. Не из жалости, конечно, просто он понимал, что пленнику нужен хотя бы минимальный отдых. Зелье приносило боль без травм, однако и это давалось магу нелегко. Два сеанса подряд – и даже самое здоровое сердце не выдержало бы такой нагрузки. Его ведь больше не подстраховывала магия, он ничем не отличался от обычного человека.

Так что на какое-то время его оставили в покое. Катиджан не мог ни радоваться этому, ни злиться. Он чувствовал себя опустошенным, потерянным и никому не нужным. Он держался за необходимость хранить тайну Огненного короля, потому что это придавало его жизни хоть какой-то смысл. Он прекрасно знал, что не выберется из плена живым. Но если благодаря ему спасутся Амиар, Дана и даже Рин с Уникой, можно считать, что он победил.

Додержаться бы только…

Он то и дело открывал глаза, чтобы убедиться, что он все еще жив. Иначе понять это было сложно, его тело будто бы остывало на этом проклятом матрасе, к пятнам которого теперь добавилась и его кровь. Катиджан не надеялся увидеть что-то новое: он не слышал звуков в коридоре, знал, что так скоро за ним не придут. В кластерном мире, должно быть, наступила ночь, которая оставляла его наедине с его мыслями и страхами.

Но вот перед ним мелькнуло движение. Не близко, на далеком каменном потолке, однако Катиджан все равно его заметил. Беззвучное такое движение, выдавшее себя только тенью. Или ему и вовсе почудилось? После того, что он только что пережил, вполне можно было ждать галлюцинаций.

Движение мелькнуло снова, в одном углу, затем в другом. Катиджан заставил себя держать глаза открытыми, хотя это отзывалось в голове острой болью, будто в череп загнали раскаленный гвоздь. Однако благодаря этой жертве он смог рассмотреть, кто присоединился к нему в камере.

Стрекозы. Они появлялись на потолке одна за другой, выползали из щелей вентиляции, скрытых среди камней. Катиджан знал, что какой-то способ циркуляции воздуха тут должен быть, только найти не мог, а оказалось вот как… Даже в слабом рыжем свете единственной сферы можно было различить, как мерцают разными цветами крылышки насекомых – синим, зеленым, золотым.

Не может быть. Только не здесь, не она… Может, это очередная ловушка, новый способ заставить его говорить? Или обман – как тот, на который уже пошел Рин? Но она так поступить не могла, Катиджан просто отказывался в это верить. Потому что если и она предаст его… останется ли хоть что-то настоящее в этом мире?