Книга День, когда умерли драконы, страница 79 – Влада Ольховская

Чтобы изучить клеймо, она отвела его в свою мастерскую, заставила лечь на широкий стол, застеленный плотной тканью. Так ей проще было осмотреть центр печати — знак, оставленный у него на шее. Сальтару от всего этого становилось не по себе, однако противиться и спорить с ней он не стал. Он по-прежнему мало понимал в магии и не знал, чего ждать.

Аналейра ненадолго отошла от него, открыла деревянный сундук у стены, стала искать что-то.

— Так мне можно помочь или нет? — не выдержал принц.

— Я буду пытаться, но… Сейчас я ничего сказать не могу. Это очень сильная магия.

— Которой Танис научился от вас!

Сальтар знал, что обвинять единственную ведьму, которая может его спасти, — не лучшая идея. Однако он больше не мог держать обиду в себе. Ведь, если задуматься, все началось не с Таниса, а с нее. Без нее этот ящер-переросток никогда не научился бы колдовать!

Ведьма не стала ни возмущаться, ни огрызаться. Она лишь тяжело вздохнула.

— Ты прав. Но, клянусь себе, я и предположить не могла, что он однажды использует эти чары против моей семьи. Против тех, ради кого я отказалась от собственной жизни! Он затаил ненависть к клану Реи так глубоко, что даже я не догадывалась о ней. А может, не хотела видеть в нем столько ненависти, не знаю. Судя по тому, что вы рассказали мне, ненависть победила в нем все остальные чувства.

Она вернулась к столу с несколькими камнями, тускло мерцавшими синим и красным светом. Сальтар почувствовал, как она один за другим выкладывает их у него на спине, вдоль позвоночника. Она создавала символ, который он не мог узнать. Он лишь ощущал, что поверхность у камней шершавая и теплая.

— Он знает магию лучше, чем Исса, ведь так? — поинтересовался принц.

— Да, — ответила Аналейра. — И он сильнее. С ним вообще все было по-другому.

— Почему?

— Потому что и в мою жизнь он пришел по-другому.

Этот разговор отвлекал Сальтара от собственного страха. Он не боялся магии — он боялся, что у ведьмы ничего не получится. К тому же, казалось справедливым, что он наконец-то узнает правду о Танисе после того, как проклятый маг влез в его душу и отнял все, что было ему дорого.

— Исса вряд ли сама понимает это, но она многое изменила, — продолжила Хозяйка. — Еще до своего ухода. Она не строит коварных планов и не просчитывает шаги наперед. Она — дитя эмоций, и в этом она честна. Она пришла в мой дом, когда в Мертвых землях установились порядок и покой. Она не нуждалась в моей помощи, ей просто было скучно. Для ее пытливого ума закрытая территория Мертвых земель была настоящей темницей.

— Но я не спрашивал про Иссу, — напомнил Сальтар. — Я хотел знать о Танисе…

— Тогда просто слушай меня, потому что в этом мире все связано. Исса быстро смекнула, что я отличаюсь от чудовищ Мертвых земель — не только внешне, но и тем, что я могу и что знаю. Она стала приходить к моему дому. Пересечь ограду она не могла, эти чары сдерживают, видишь, даже Тьернана. Но она оставалась неподалеку от моих окон, так, чтобы я могла видеть ее.

— Зачем?

— Потому что она хотела новых знаний, которые никто больше не мог ей дать. Ее собственная семья не помнила жизнь вне Мертвых земель, но она догадалась, что мне известно гораздо больше.

— Она не боялась вас? Разве вы не могли ее убить?

— Могла, — подтвердила ведьма. — Думаю, она это знала. Чудовища из ее рода такое на уровне инстинктов чувствуют. Но знала она и другое: что я не хочу убивать ее, смысла не вижу. Когда мне досталась роль Хозяйки Мертвых земель, я поклялась себе, что не буду сближаться с теми, кто живет здесь. Только так я могла сохранить хоть какую-то справедливость. Первое время я была верна этой клятве, не позволяя себе даже контакт с теми, кто был мне дальней родней, — с драконами. Но Исса появилась не тогда, а спустя несколько столетий, когда одиночество уже измотало меня, когда дни и годы стали сливаться и я устала от звенящей тишины, в которой никто не знает мое имя. Будь в Иссе хоть капля коварства и злого умысла, мне было бы проще прогнать ее. Однако я видела, что передо мной всего лишь молодой зверь, любопытный и открытый миру, как все дети.