Книга Минская мистика, страница 95 – Влада Ольховская

Его догадки подтвердились – градстражи его знали.

— Э… А ты разве не отстранен?

— Я в отпуске, но тут увидел подозреваемого по старому делу.

— И решил погонять его прямо перед людьми? Гениально!

— Не хотел я его гонять, я хотел с ним поговорить, бег – это уже его инициатива.

Официант по-прежнему не вмешивался, он будто и не умел говорить. Пилигрим опасался, что дежурные не отнесутся к его словам достаточно серьезно и отпустят этого типа. Но нет, градстражи задержали их обоих. Правда, разместили в разных служебных машинах, так что поговорить им не удалось. Однако с этим пока можно было смириться.

Странности начались уже в участке. Пилигрим ожидал, что его привычно направят в кабинет начальника, а вместо этого он оказался в камере предварительного заключения. Совсем как преступник! Он пытался понять, что это значит, спрашивал дежурного, но тот лишь удивленно разводил руками. Да и откуда он мог знать?

Усачев явился к нему лишь через час, хмурый и усталый.

— Натворил дел, да? – поинтересовался он, окинув Пилигрима тяжелым взглядом.

— Я бы не назвал эту погоню таким уж страшным делом…

— Для кого-то другого это было бы и не страшно. Но тебе полагалось до суда не высовывать нос из своей квартиры!

Пилигрим невольно вспомнил дни, проведенные в квартире. Вот тогда он сходил с ума, тогда рисковал потерять контроль над собой! Но с тех пор, как он начал помогать Раде, ему стало значительно легче.

— Подозреваю, что ты и этим не ограничился, – продолжил Усачев. – Говори честно: превращался ты в эти дни в волка или нет?

Говорить честно как раз не хотелось, потому что это вполне обоснованно могло подставить его под удар. Но врать в присутствии цмока было еще опасней, пришлось сдаваться.

— Ну да… Превращался.

— Начинай объяснять. И прежде, чем ты попытаешься юлить, учти: нет смысла делать вид, что ты влез в это один. Рада уже успела засветиться, она приходила сюда, разыскивая тебя. Она не сказала, во что вы двое ввязались, а я не стал допрашивать ее, эту сомнительную радость я оставляю ее матери. Мне интересней твоя версия событий.

На Раду Пилигрим не злился – он и так ничего не смог бы скрыть. Ему было даже приятно, что она не удрала тихонько, хотя у нее была такая возможность, она интересовалась его судьбой… волновалась за него! Ну а рассказать все ему пришлось бы в любом случае. Пилигрим уже смирился с тем, что из этой клетки он выберется нескоро. Ему нужно было, чтобы градстража отнеслась к делу о пропаже нечисти со всей серьезностью.

Усачев слушал его внимательно, не перебивал, однако мрачнел все больше. Лишь когда Пилигрим закончил, он спросил:

— Ты ведь понимаешь, что уже наговорил себе на серьезный срок? Ты не должен был в такое лезть! И уж тем более тянуть за собой Раду.

— Она бы потянулась и без меня, – указал Пилигрим. – И она бы пострадала.

— Вы оба должны были прийти ко мне!

— Да? А вы бы нам поверили?

Тут уже соврать хотелось Усачеву, это чувствовалось. Но благородная природа цмоков не терпела ложь ни в каком виде – ни от чужих, ни от себя. Поэтому начальник градстражи вынужден был признать:

— Нет, на первом этапе не поверил бы… Но если бы вы пришли сюда уже со всеми этими уликами – другое дело!

— А все эти улики еще нужно было собрать, – парировал Пилигрим. – Насколько я помню, Рада пыталась обратить внимание властей на дело Лиа Метриади. И как, сложилось?