Книга Вечное Пламя, страница 101 – Влада Ольховская

— Такой ошибки больше чем достаточно.

— Она этого не хотела.

Тут Пилигрим готов был поверить Ларисе: вряд ли Кристина хотя бы догадывалась, что ее действия могут привести к подобному. Она просто пыталась впечатлить Никиту, стать «своей» в компании его друзей.

Она взяла заговоренную воду из мастерской матери. Кристина была уверена, что это самый обычный усиливающий артефакт – вроде тех, которые Пилигрим использовал в ГУМе. Она не знала, что Лариса в этот же период проводила собственные эксперименты с заклинаниями.

— Ничего запрещенного, – уточнила ведьма. – Я получила письменное разрешение.

— Что за вода? – поторопил ее Усачев.

— Заговоренная вода, в которой плавали золотые рыбки. Она должна была исполнять желания… Она, похоже, и исполнила. Просто не предполагалось, что она будет взаимодействовать с Вечным Пламенем.

— Что это было за желание?

— То, о чем я уже сказала, – напомнила Лариса. – Кристина хотела получить больше друзей.

— То есть, привлечь к себе других живых существ?

— Да. Вы и без меня понимаете, как это повлияло на ритуал.

Тут даже Пилигрим понимал. Именно желание Кристины в итоге затянуло через прорыв в пространстве другие формы жизни. Да, это была искаженная версия того, что она хотела, но с магическими ритуалами так бывает чаще всего. Предупреждение о том, что своих желаний нужно бояться, распространяется и на нечисть.

Кристина и сама поняла, что натворила, но было уже поздно. Сначала она еще надеялась, что обойдется, что ритуал затухнет сам собой… Это ведь было даже не полноценное заклинание, все произошло очень быстро! Но когда стали поступать первые новости о необъяснимом поведении нечисти как раз в том районе, Кристина сообразила: все покатилось по худшему сценарию.

У молодой робкой ведьмы не хватило сил поступить правильно. Вместо этого она затаилась, ожидая, что проблему решит кто-нибудь другой. Она спохватилась, лишь когда начались нападения на ее друзей, но было уже поздно. Никита пострадал до того, как она успела ему помочь.

— Не думайте, что все это давалось ей легко, – покачала головой Лариса. – Я видела, что она переживает, что ходит сама не своя. Но я и предположить не могла, что она причастна к такому! Я думала, она просто переживает из-за растущей враждебности к нелюдям. Но потом я увидела фотографию Никиты – и все наконец сошлось. Я с ней поговорила… мне кажется, она давно уже ждала возможности сознаться. Она действительно раскаивается в том, что случилось.

— Где она, Лара?

— Ты действительно ожидаешь, что я тебе скажу?

Усачев окинул ее тяжелым взглядом:

— Что же это тогда за раскаяние такое?

— Она хотела прийти. Ребенок действительно настрадался, Дима, она готова была явиться с повинной. Я этого не позволила.

— Ты соображаешь, что говоришь?

— И соображаю, что делаю, – кивнула Лариса.

— Город в опасности!

— Да, и я готова помочь ему всем, чем смогу. Но я не допущу, чтобы пострадала моя дочь. Я уже знаю, что за ней ведется охота, что ее друзья в больнице – они лишь чудом остались живы! И порой лихорадки способны на такое, что даже сильная ведьма не исправит это. Ты не найдешь Кристину. С вами буду я, не она.

— А ты что вообще можешь? Ты в ритуале не участвовала!

— Я принесла остатки той самой воды, которую использовала Кристина. Я расскажу вам все, что она рассказала мне.