Книга Сердце Арахны, страница 88 – Влада Ольховская

Но его рассказ получился коротким. Жизнь на Арахне была размеренной, скудной и слишком осторожной, чтобы называться полноценной. Новорожденные дети некоторое время проводили с матерями – но ровно столько, сколько требовалось для грудного вскармливания. После этого они отправлялись на воспитание в общую группу.

— Так, подожди… – нахмурилась Альда. – Как же твои родители это допустили?

— На Арахне нет родителей в том смысле, который ты придаешь этому слову. И семей тоже нет…

Он понимал, о чем она говорит, лишь потому, что первое поколение еще пыталось сохранить традиции Земли. Муж и жена, брак, дети – вот что было для них важно. Но на Арахне эта система ценностей не работала. Люди слишком часто умирали, дети оставались сиротами, и было принято решение сразу приучать их к общему воспитанию. Нет, они знали, кто их родители, и родители их навещали. Но вместе с тем новое поколение постоянно оставалось под присмотром, это уменьшало риск, что дети погибнут.

Из-за этого, пожалуй, и стали ненужными браки. Если кто-то хотел провести всю жизнь только с одним партнером – это было его право, однако никакой закон к этому не обязывал. Чаще всего партнеры появлялись на время, по настроению, и так же быстро исчезали. Благодаря этой новой традиции рождалось куда больше детей, чем при былой моногамии.

— То есть, Крита – не твоя невеста? – удивилась Альда.

— Нет, конечно, – рассмеялся он. – Крита очень помогла мне, когда исчез мой отец, она меня поддержала. Но это и не удивительно, ведь мы знакомы с детства.

— Это не удивительно, потому что она тебя любит.

— И вот опять ты думаешь по-земному, – покачал головой Блейн. – У нас такого нет. Любовь… На Арахне нет места для любви!

Альда многозначительно улыбнулась, будто знала тайну, скрытую от него, но спорить не стала. Она лишь попросила:

— Продолжай, пожалуйста.

Свою мать Блейн почти не помнил – в памяти остались только вспышки, фрагменты тех редких встреч, что у них были. Она умерла рано, так что ему общее воспитание как раз помогло. А вот отец заходил к нему часто и, когда Блейн стал чуть старше, позволил поселиться рядом с собой.

Но для советников это не было таким уж большим подвигом. Они нуждались в наследниках, чтобы передать семейные знания и власть. В ту пору Блейн был близок с отцом, он и подумать не мог, что все закончится вот так.

Его мир был камнем, металлом и страхом. Ему день за днем внушали, что жить можно только возле корабля, а всего остального надлежит бояться. Лучше и вовсе не расслабляться, даже дома, дольше проживешь! Поэтому он, выбираясь в джунгли, не присматривался к ярким цветам и не искал новые возможности, он хотел как можно быстрее вернуться в свою уютную темную нору.

Сейчас было странно рассказывать о том, что он будто жил с закрытыми глазами.

— Но твой отец умел мыслить свободно, – указала Альда. – Удивительно, что он не научил тебя этому.

— Не только я совершал ошибки, он – тоже. Он был увлечен своими исследованиями, а мне было плевать на них. Пожалуй, он все ждал, когда я образумлюсь! Как видишь, не дождался.

А потом Фостер оказался здесь, он проходил по этой земле и смотрел на эти растения. Он был один, когда обнаружил гору костей! Блейн многое отдал бы, чтобы узнать, о чем он тогда думал. Было ли ему страшно? Да, это точно, тут кому угодно было бы страшно, кроме этих пришельцев, которые сами страшнее чудовищ. И все же Фостер не поддался страху, какая-то неведомая сила гнала его дальше, не позволяя умереть на месте и покончить со своими страданиями.