Книга Территория Левиафана, страница 113 – Влада Ольховская

Рассказать правду людям меры не могли, справедливо считая, что это лишит их добровольцев, пополняющих ряды, а без меров не выжил бы никто. Поэтому было решено сохранить тайну только среди лидеров, чтобы они могли принимать важные для всего вида решения.

— Но как вы допустили такой рост их численности? – возмутился Тео Скаут, глава полиции. – Судя по архивным записям, раньше ящеров было намного меньше!

— Мы не хотели этого, но мы не всесильны.

С тех пор, как раскрылась неприятная правда, за старшими мерами стали следить куда внимательней. Да и сами они не хотели такой судьбы! Несмотря на мутацию, они считали себя людьми, и умереть они хотели с человеческим сознанием. Поэтому им дозволялось жить в колонии, пока работал их разум, а потом лидер проводил ритуальную казнь. Со стороны это выглядело так, будто меры отправились на очередную вылазку – а вернулись не все. Смерть самых старших никого не удивляла.

Вот только право на добровольное решение доставалось не всем. Иногда меры и сами не замечали критических перемен в своем сознании. В один день они еще готовы были принять благородную смерть – а на следующий инстинкты брали верх, заставляя их бежать из колонии в океан для полного перевоплощения.

— Но если они убегали добровольно, зачем они возвращались? – удивилась Джованна. – Откуда такая смена поведения?

— Этого я не знаю, – вздохнул Седар. – Это и для нас осталось секретом.

— Зато я могу предположить, – робко сказала Ноэль. Она почти все делала робко, но не потому, что была не уверена в своих словах, а в силу характера. Кого-то это раздражало, а Оудену даже нравилось. Как странно наблюдать, что в могущественном существе осталось что-то настолько наивное и трогательное! – Ящеры – рабы своих инстинктов. Сначала инстинкт велел им уйти, потому что они знали: здесь им переродиться не дадут. Но все указывает на то, что ящер – это истинная, то есть, конечная форма мера. Дальше перевоплощаться уже не нужно. Как только этот вопрос был снят, в их сознании наступал относительный покой. Вот только это сознание было измененным, не способным на полноценную память или сложные мысли. Оставалось самое базовое.

— Такое, как возвращение домой? – предположила Лукия.

— Вот именно. Животные возвращаются в норы. Люди идут домой. Тут две половины личности ящеров были в гармонии.

Их человеческий мозг сохранился в достаточной степени, чтобы помнить, что такое дом, где он. Но больше они ничего не могли. Они тупо лезли на корабль, не осознавая до конца, какое разрушение это приносит, не замечая, что они убивают и калечат людей.

Вероятнее всего, они и сами не знали, чего хотят, что будут делать, если им позволят свободно перемещаться там. Им и не довелось узнать. У них на пути всегда появлялось серьезное препятствие – люди.

Сражение длилось до тех пор, пока ящерам не удавалось причинить серьезную боль – или убить, как при последнем их появлении. Тогда инстинкт самосохранения брал верх, и они отступали. Но как только раны заживали, их короткая память переставала ассоциировать боль с кораблем, и они снова пускались в погоню.

Оуден не знал, что покоробило его больше: то, что такое стало с людьми, или то, что это могло произойти с ним. Теперь уже нет… Да он убьет себя раньше, чем это случится! Причем убьет уже в том состоянии, до которого дошел Феррис, чтобы наверняка, чтобы и шанса не допустить!..