Книга Безмолвные призраки Хионы, страница 60 – Влада Ольховская

— Мне действительно лучше присматривать за Трианом, – продолжила Альда. – Хотя совсем не по той причине, которую продвигает Римильда и которую я нахожу несколько оскорбительной.

— Я вас поняла, тогда утвердим миссию. Триан и Мазарин отправятся на разведку. Остальные останутся в городе. Мы попытаемся найти необходимое оборудование для подъема «Стрелы» и выяснить, что здесь случилось. Связь держим через телепатические способности Мазарин, пока это возможно. Будем надеяться, мы сможем покинуть планету еще до окончания бури.

О том, что они могут не покинуть планету вообще, Лукия не сказала, но вряд ли в зале нашелся бы хоть один человек, который об этом не думал.

* * *

Фаусте до сих пор сложно было поверить в то, что он это сделал. Во всей Орифии она, пожалуй, знала Гектора лучше, чем кто бы то ни было. Она и сама не заметила, как это произошло, как они вообще сблизились. Все вокруг считали его странным, чуть ли не психом, и ей стало любопытно разобраться, что же он представляет собой на самом деле.

Психом он точно не был, это она поняла сразу. Просто Гектор Риверо мыслил по-другому, непривычно, а люди очень не любят, когда кто-то отличается от них. Их это смущает, настораживает, заставляет держаться подальше от иного. Да и Гектор не упростил себе жизнь, когда стал доказывать, что снежные демоны, которых в колонии ненавидят все без исключения, не так уж плохи.

Спорить с ним было бесполезно, да Фауста и не пыталась. Ей просто было хорошо рядом с ним. Гектор напоминал ей живое пламя, настолько сильное, что его энергией легко заряжались окружающие. Фауста наслаждалась этими отношениями, пока они длились, и ушла, когда ей показалось, что она держит Гектора на привязи. Если связь начала его тяготить, зачем сохранять ее? Такие люди должны быть свободными, иначе они умирают. Впрочем, Фауста была не уверена, что даже тогда правильно поняла его.

Их пути не разошлись навсегда, Гектор все равно мелькал рядом, когда приезжал в город. Фауста наблюдала за ним, говорила с ним, пусть даже недолго и нечасто. Если бы он был таким чудовищем, каким его теперь пытаются выставить, она бы заметила хоть какие-то симптомы. Врач она или нет?

Так что ей было сложнее всех поверить в то, что он действительно убил Элию ДиНаталя. Однако смерть Элии вообще не была кому-то выгодна, как и возможное заключение Гектора. Получается, убийца он, больше некому. А он лишь доказал это, когда сбежал из-под стражи. Ничего, поймают – всех ведь ловят! И казнят. И ей лучше было бы не смотреть на это, но она уже знала, что все равно придет, чтобы быть с ним до конца хотя бы так.

Теперь Фауста пыталась отвлечься от мрачных мыслей, топила беспокойство и сожаление в работе. Получалось не так уж плохо, в больнице всегда хватало дел. Она, главный врач отделения, занималась в основном исследованиями в лаборатории, хотя могла и пациентам помочь по настроению. Фаусте несложно было выстроить свой график так, что у нее не было ни единой свободной минуты.

Это спасало, мысли о Гекторе тонули среди формул, расчетов и диагнозов. Она почти перестала думать о нем – пока на подоконнике ее лаборатории не появился ребенок.

Странным тут было сразу все. И способ входа, и то, что посторонний пробрался на территорию больницы, ну и сам ребенок. Эту худенькую девочку, выглядящую лет на тринадцать, хотя, насколько помнила Фауста, она была старше, в колонии знали все. Да и как не узнать внучку их единственного со времен основания колонии правителя, Вердад ДиНаталь?