Книга Благословенны ночи Нергала, страница 109 – Влада Ольховская

Многим кажется, что больше всех войны ненавидят пацифисты, которые кричат об этом на каждом углу. Но это неверно. Больше всего войну ненавидят те, кто на ней умирает.

— Я долгое время работал на подготовительных курсах, – продолжил Эрнстин. – Я лично знаю всех офицеров и очень многих солдат. Тут целые поколения выросли лишь для того, чтобы умереть на поле боя. И конца этому не видно… Не только у нас, у дикарей то же самое. Мы не можем сдаться, и они не могут, это уже много лет как тупик.

— И вот появляются люди из космоса, которые могут все изменить, – указал Рале. – Мы поэтому сейчас говорим, а не стреляем?

— Не поэтому. Мы сейчас говорим, потому что вы нечто большее, чем люди из космоса.

Он достал из кармана небольшой портативный компьютер и развернул к ним экраном, запустив запись. Экран был совсем небольшим, а видео – отвратительного качества, однако и на нем можно было различить, как Рале поднял в воздух хищных рыб менгачи и бесцеремонно расшвырял их по аквариумам. Лукию это не смутило, она изначально предполагала, что в тоннеле могут быть установлены камеры наблюдения. Какой смысл скрывать способности перед теми, кто верит в магию?

— Вам удалось что-нибудь найти?

— Ничего, – признал Генерал. – Сколько бы мы ни старались…

— Давайте разберемся в этом по порядку, – предложила Лукия. – Расскажите нам обо всем, что у вас получилось узнать.

Первого жреца колония захватила еще до того, как Эрнстин стал Генералом. Тогда это было большое событие, чуть ли не праздник. Жителям гор казалось, что это прорыв, они вот-вот узнают, почему пассажиры «Авалона» стали так сильно отличаться от них, как обрели свою «магию».

Однако вскрытие не принесло ровным счетом ничего: внутри жрец оказался самым обычным человеком. Он, считавшийся в культе могущественным колдуном, не поведал колонистам никаких тайн своей смертью. После этого провала вскрытия были запрещены Управляющим. Официальной причиной стало то, что подобные действия аморальны и не соответствуют уровню развития цивилизованных людей. Неофициальной, но куда более важной, – сложность поимки. Каждая охота за жрецом требовала серьезных потерь боевых роботов и человеческих жертв. Это сочли ненужным.

На словах Генерал согласился с Управляющим, открытый конфликт еще и внутри колонии не нужен был никому. По факту же военные начали строить тайную лабораторию, а среди солдат распространили приказ захватывать тела «колдунов» при любом удобном случае. За это полагалась особая награда, за Глашатая – двойная.

Эрнстин подошел к камере, в которой лежал мертвый мужчина средних лет. Развитие мускулатуры указывало на долгие тяжелые тренировки, шрамы – на солидный боевой опыт. Генерал опустил руку поверх металлической крышки и устало улыбнулся – так улыбаются мечте, которая сбылась после того, как перестала быть мечтой.

— Первого Глашатая привезли уже при мне. Снова надежда на прорыв… Про способности жрецов мы знали лишь то, что говорили другие, лично мы ничего не наблюдали. Но в том, что Глашатаи особенные, сомневаться не приходилось. То, как они управляют животными… Это больше, чем дрессировка. Это абсолютный контроль. Безмозглые хищные твари, которые на Нергале не знали ничего похожего на подчинение, слушаются их, как самые верные солдаты! Мы ведь тоже пытались приручить здешних животных… Мы ничего не добились, разве что самые отважные дрессировщики покалечились. А дикари начали делать это уже в первом поколении: первые Глашатаи появились среди людей, прибывших на «Авалоне».