Книга Контроль над Эребом, страница 98 – Влада Ольховская

— То есть?

— Выяснилось, что донор может управлять реципиентом, как легионер управляет любым живым организмом, подчиненным его кровью. Поэтому ткани нельзя пересаживать ни от живых, ни от мертвых легионеров.

Судя по усталому взгляду, он был уверен, что уж таким-то аргументом Эви впечатлится и отстанет. А она не собиралась сдаваться:

— Глупости, путей не только два! Я стану твоим донором! Я скажу Легиону, что я согласна, и пообещаю не влиять на тебя! Я какой угодно контракт могу подписать.

На этот раз он молчал долго, просто смотрел на нее и все, да еще и голову наклонил так, что его глаза было не разглядеть. Должно быть, сомневался в ней. Шестой с самого начала утверждал, что она склонна к интригам, и в этом он был прав. Эви признавала, что порой для успеха или даже выживания не получится играть честно, весь ее роман с Первым был построен на этом.

Но тут она с удивлением обнаружила, что порой собственного выживания мало, нужно нечто большее. Шестой спас ей жизнь. Он был ее другом. Ради этого ей не жалко было забыть о выгоде и сделать для него что-то просто так.

Он, кажется, понял это, печально улыбнулся… и все равно не согласился.

— Легион не позволит тебе сделать это.

— Но почему?!

— Потому что, когда проект еще был открыт, во время экспериментов случалось так, что легионер, передавший донорскую жидкость, погибал. Тогда риск контроля со стороны устранялся сам собой. Однако все реципиенты без исключения сталкивались с серьезными психическими проблемами. Безумный легионер – это уже не актив, это огромный риск. Поэтому стабилизация мутации с помощью донорских тканей попала под запрет.

— Но это же… Это же нечестно! – растерялась Эви. – Можно не снимать запрет, но сделать исключение для тебя…

— Все в порядке, Эви. Я не умру прямо сейчас. Возможно, я дотяну до конца года, а вот экзамен вряд ли пройду. Но даже тогда это будет означать не смерть, меня просто снимут с обучения и переведут в лабораторию.

Они оба знали, что при таком раскладе его смерть станет просто вопросом времени. Обреченных молодых легионеров могли использовать лишь для опытов, призванных облегчить жизнь другим. Для них уже ничего не менялось, на свободу они не выходили.

Эви знала об этом, но такое было легко принимать, когда оно происходило далеко, с незнакомыми ей людьми. Безликими и безымянными. А представить Шестого, доживающего свою короткую жизнь вот так, почему-то не получалось.

— Я не хочу, чтобы все заканчивалось…

— А уж я как не хочу – ты даже не представляешь! – тихо рассмеялся Шестой. – Но все в порядке. Я уже как-то… привык. Я не боюсь умирать, просто не хочу, и даже это можно отложить. Я еще успею стать тебе полезным!

Он, наверно, думал, что отвлекает ее, что сводит все в шутку… А она не хотела таких шуток, и слов таких тоже не хотела, и такой правды о мире. Эви поцеловала его – хотя не планировала ничего подобного, не думала, что это возможно. Она и сама не знала, зачем. Не от желания так точно… Эви восхищалась его умом, и все-таки про болезнь не забывала никогда. Забудешь тут, когда кровавые раны всегда на виду, прозрачные повязки не прячут их! Она не хотела его так, как хотела Первого, и этим поцелуем она удивила их обоих.

Она отстранилась, смущенно глядя на него, а он и вовсе отвернулся.