Книга Бесконечная дорога, страница 179 – Влада Ольховская

Но едва его пальцы дотянулись до нежных лепестков, как одна из веток хлестнула его — быстро, хищно, совсем как змея. Ветра в этот миг не было, и Инрис был уверен, что не дотрагивался до нее сам. Он почувствовал резкую вспышку боли и одернул руку, но было уже поздно: на его коже остались линии порезов, а по лепесткам розы растекались капли его крови.

Живая, алая, вызывающе яркая в этом мире, она окрашивала лепестки, отнимая их чистую белизну. Крови пролилось не так много, и все равно ее было достаточно, чтобы целый бутон сделать красным. Инрис вдруг понял, что не видел здесь раньше красных цветов — при всем разнообразии оттенков этого сада. Эта роза была уникальна, такая алая, такая манящая… Алая, как красные маки далеких полей. Алая, как ее волосы.

Как чьи волосы?…

Головная боль снова накрыла его волной, но Инрис сопротивлялся ей изо всех сил, не давая сломить себя. В его искалеченной, будто разбитой кем-то памяти появился образ, за который он отчаянно держался, не поддаваясь темноте. Девушка с красными волосами и ясными, как небо, глазами. Кажется, он знал ее раньше — и просил ее о помощи. Но тогда он не справился, не удержался за память о ней, а теперь хотел и мог.

Он шел к ней через боль и отчаяние. Если только добраться, победить себя, коснуться этих мыслей — тогда он все вспомнит. Поэтому Инрис сопротивлялся, а когда становилось особенно тяжело, он сжимал порезанную розовыми шипами руку, и физическая боль отвлекала его от магической боли.

Это напоминало ему подъем на крутую гору против сильного ветра: одна ошибка — и ветер сбросит тебя вниз, в пропасть, разобьет о камни. Но если ты продержишься и дойдешь до вершины, то там ветра уже не будет. Ты будешь стоять на высоте и смотреть на долину, ту самую, где укрыта твоя далекая память, настоящая, а не придуманная кем-то.

Он добрался до вершины.

Инрис почувствовал, как заклинание, связывавшее его, рвется на части, а образ девушки с красными волосами становится ближе. Эсме! Сначала пришло это имя, а потом все, что было с ним связано, настоящая жизнь Инриса. Не было никакой детской влюбленности во Флавию. Было детство в деревне, дворец ведьм, Раиле, заколдовавшая его, и, конечно же, Эсме. Его цель, путеводная звезда, ради которой он и оказался здесь, но остался вместо того, чтобы продолжить путь.

Он даже вспомнил, как это произошло: тот кровавый праздник, люди, исчезающие в растениях, слова Флавии… Она изменила его, сделала таким, каким хотела, но где-то в глубине души он все же остался прежним. Теперь он, настоящий Инрис, вырвался наружу.

Когда к нему вернулось зрение, он обнаружил, что стоит на коленях перед розовыми кустами и пытается отдышаться. Освобождение от заклинания далось ему нелегко — но у него все же получилось!

Его триумф долго не продлился, потому что за спиной у него прозвучал до тошноты знакомый голос:

— Ты действительно думал, что разрушение моей собственной магии не привлечет меня?

Обернувшись, он увидел Флавию и четырех служителей в белом — он уже знал, что это воины, которым, как и ему, не повезло привлечь ее внимание. От тех, кем они были раньше, мало что осталось, и они вряд ли могли вспомнить свое прошлое, ведь у них не было Эсме.

Инрис не сомневался, что справился бы с ними — всего четыре, не так много! Но не в таком состоянии, как сейчас. Преодоление заклинания измотало его, отняло столько сил, что он не мог даже подняться на ноги. Да и потом, даже если бы он справился со служителями, колдунья сумела бы постоять за себя.