Книга Бесконечная дорога, страница 40 – Влада Ольховская

Марану положили в телегу и накрыли сверху тряпкой, как павшее животное.

Стук колес по мостовой, голоса на улицах. Марана хотела крикнуть, позвать на помощь, но горло онемело, и из ее бледных губ не доносилось ни звука.

Очень жарко, на улице день, а потом вдруг холодно. И темно. Как это понимать? Может, поэтому ей снился лед? Но нет, воздух не настолько холодный, просто прохладней, чем на палящем солнце. Похоже, она внутри чего-то. Вместе с телегой. Какой большой зал… Марана не могла вспомнить в Синх-Атэ ни одного здания, которое так легко бы вместило телегу.

Санрия, похоже, одна, Нэвила нигде нет. Конечно, он бы не помогал ей в таком! Он бы предупредил Марану, если бы знал. Но где он тогда? Просто не знает или… уже мертв?

При мысли об этом Марана испуганно всхлипнула, попыталась двинуться, но это принесло лишь острую вспышку головной боли. Мир перед ее глазами стал совсем черным, она перестала чувствовать свое тело. Может, потеряла сознание? Но почему она тогда способна думать об этом? Ясновидящая окончательно запуталась, она не знала, что это за магия — и как от нее спастись.

Когда она снова пришла в себя, ее сознание прояснилось, зрение и слух работали как надо, заклинание отпустило ее. Но, осмотревшись по сторонам, Марана поняла, что это еще не конец. Скорее, только начало!

Она оказалась в какой-то огромной темной пещере. Вход остался далеко, и единственным источником света были высокие свечи, которые сейчас зажигала Санрия. Марана же была подвешена на цепи, обмотанной вокруг ее запястий, так, что ее ноги не доставали до каменного пола пещеры. Другой конец цепи тянулся куда-то вверх, в темноту, и Марана не знала, на чем он закреплен.

Она не знала, где находится, она и предположить не могла, что рядом с Синх-Атэ есть такие пещеры. Свечи вырывали из темноты крошечный кусочек зала, и Маране оставалось лишь догадываться, насколько он огромный.

— Столько света нам пока хватит, — заметила Санрия, отстраняясь от свечей. — Потом, когда понадобится больше, я зажгу магическое пламя. Но сейчас — достаточно.

Она казалась абсолютно спокойной, даже дружелюбной, совсем как в тот день, когда Марана впервые пришла в ее дом. Движения колдуньи были плавным и размеренными, словно она выполняла давно знакомый ритуал. На свою пленницу она не смотрела, хотя и обращалась к ней.

— Что происходит? — спросила Марана.

Она дернулась, пытаясь освободиться, хотя и сама знала, что надежды нет. Заговоренные цепи держали крепко.

Санрия не обратила на ее отчаянную попытку внимания, она достала из дорожной сумки мешочек с белым песком и принялась чертить им линии вокруг Мараны.

— Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, я сама была ученицей чародея, — сказала колдунья, не отрываясь от работы. — Я обратила внимание, что жена моего мастера намного моложе него. Он к тому моменту уже был малопривлекательным старикашкой, а она — настоящей красавицей, да еще и совсем юной. Однажды я не выдержала и сказала: «Мастер, где ваши глаза? Неужели вы не видите, что за вашей женой полгорода волочится? Рано или поздно она изменит вам!»

Она все знала. Пожалуй, Маране следовало понять это в момент, когда она напала: лишь одна причина могла заставить Санрию пойти на такой отчаянный шаг. Но ясновидящая умела быть упрямой, когда ей того хотелось. Она до последнего убеждала себя, что, возможно, произошла ошибка.