Книга Первая сказка на ночь, страница 43 – Влада Ольховская

— Я не нарочно, честное слово, я просто на нее наступила, а она к ботинку прилипла…

— Горе тебе, окаянная!

Ей было жаль покидать этот мир вот так, однако перспектива закончить жизнь из-за ревности какого-то медведя прельщала Тессу еще меньше. Она приготовилась вернуться, когда в дело вмешался кот.

Причем это вмешательство было настолько неожиданным, что вогнало в ступор всех. Кроме, естественно, кота. Медведь как-то странно взвизгнул и начал метаться по дороге с вцепившимся в его загривок клубком золотой шерсти.

— Сыми его с меня, девица! Сыми коварное проклятье!

Тесса только фыркнула, но задерживаться не стала. Неизвестно, сколько еще он будет метаться, прежде чем сообразит, что его жизни угрожает крашеный кот. У нее были все основания предполагать, что после такого открытия его настроение испортится еще больше.

Бежала она быстро и в глубине души знала, чего должна достигнуть. Только вот захочет ли он помочь? В любом случае, она ведь всегда может вернуться, а сделать это сейчас ей мешала жалость к коту.

Сзади послышался топот, сопровождающийся криками:

— Стой! Не имеешь ты права убегать от мужа своего единственного!

— Насчет единственного не зарекайся! — не удержалась от ответа Тесса, хотя это еще больше сбило ее дыхание.

Медведь яростно взвыл, но больше не пытался воззвать к ее совести.

Деревья здесь казались одинаковыми, поэтому, сворачивая в лес, девушка не была уверена, что поступает правильно. Уходя отсюда, она не старалась запомнить, где оставила его, чтобы потом не вернуться сюда. Теперь приходилось жалеть.

— Горе! — крикнула она, останавливаясь на небольшой поляне. — Ты где? Слушай, потом будешь изображать оскорбленную невинность! Тут нужна твоя помощь…

Топота она не слышала, поэтому решила, что медведь отстал. Уже когда прямо у нее за спиной хрустнула ветка, она поняла, что недооценила зверя. Тесса хотела сорвать амулет, но не успела — тяжелый удар по голове откинул ее назад, заставил покатиться вниз по холму.

Уже погружаясь в темноту, она услышала треск древесной коры…

Лошадей они оставили у ворот, а сами спустились вниз, к сияющему городу. Лиля невольно подумала, что любой звук, даже самый тихий, должно подхватывать эхо и увеличивать в несколько раз. Так, по крайней мере, было со звуком их шагов. Но больше ничего эхо не приносило…

Никакой магии ведьма по-прежнему не чувствовала, и от этого почему-то становилось еще страшнее. Она старалась держаться поближе к Кощею, но делать это так, чтобы он ничего не заподозрил.

— Где они все? — Лиля задавала этот вопрос уже пятый раз.

— Не знаю, — ее спутник решил придерживаться традиционного ответа.

Когда они шагнули на ближайшую к воротам улицу, ведьме захотелось присвистнуть, как это сделала бы в такой ситуации Тесса. Однако хранительницам магии свистеть строго настрого запрещалось, за это можно было превратиться в лягушку на две недели.

Людей в городе не было, его населяли статуи. Удивительно реалистичные, сделанные из полупрозрачного материала, и все же неживые. Создавалось впечатление, что кто-то решил изобразить один день из жизни города, причем получилось у него очень удачно.

На крыльце одного дома стоял тучный мужчина в кафтане с меховым воротником. На лужайке перед его домом, покрытой мхом, играли дети. Возле цветника в соседнем дворе возилась женщина. Статуи изображали всех, вплоть до лениво развалившейся на улице собаки.