Книга Продавец игрушек, страница 26 – Влада Ольховская

— Это Нико, она из наших, между прочим!

— Свита Императрицы?

— Ага! И ее Императрица подобрала на поле боя, не знаю всех подробностей, Нико не говорит… Но она крутая. Видишь, ее даже Бардас побаивается! Хотя он любит заливать о крутости Мастеров. Что еще ему остается?

Тут она определенно сказала правду, которая кому-то показалась бы жестокой, но Марк уже достаточно хорошо изучил Леони, чтобы не сомневаться: она не иронизирует. Просто с детской честностью называет вещи своими именами.

Иовин Бардас, рассказывавший им о величии и избранности, перемещался исключительно с помощью кибернетического тела. Его собственное, облаченное в утягивающий костюм, располагалось в прозрачной капсуле с поддерживающей жидкостью. Именно к этой капсуле крепилась система жизнеобеспечения, а еще – металлические ноги и манипуляторы, которыми пользовался преподаватель. Над поверхностью капсулы оставалась лишь его голова, удерживаемая эластичными лентами. Иначе нельзя: Иовин был парализован уже много лет.

Состояние его тела рассказало бы об этом, даже если бы Марк не выяснил правду у Леони. Иовин когда-то был среди практикующих Мастеров Контроля, он не боялся никого и ничего… Как оказалось, напрасно. В одной из битв он был ранен так серьезно, что его поначалу приняли за мертвеца. Когда выяснилось, что он все-таки жив, его товарищи по оружию обрадовались: для своих лучших детей Черный Город не жалел ресурсов, его медицина разве что мертвеца оживить не могла, все остальное считалось возможным.

Впрочем, радость была преждевременной. Оказалось, что в битве с тварями, выползшими из пустоши, Иовин подхватил один из мутировавших, даже не получивших название вирусов. Из-за этой дряни его тело поддавалось лечению, но отвергало любые протезы, а только они и могли поставить Иовина на ноги. После года безуспешных попыток найти спасение медики были вынуждены признать, что к прошлому боевой офицер уже не вернется. И хотя теперь Марк видел перед собой иссушенное жалкое тело, крупный скелет, обтянутый бледной кожей, он по искаженным татуировкам мог определить, каким мускульным рельефом Иовин обладал когда-то. Этот человек был сильным, по-своему неудержимым – и вмиг оказался заперт в вечной тюрьме собственного тела.

Кого-то другого это сломало бы, но Иовин сосредоточился на другом: его разум по-прежнему работал безупречно, вирус не блокировал нейромодуль, который уже был установлен в момент заражения. Так что даже теперь Иовин мог контролировать практически любую машину – и учить этому других. На фоне того, что он преодолел, его разговоры о величии и избранности Мастеров Контроля были понятны и простительны.

Увы, для Марка это означало даже большую неприязнь, чем в случае с другими преподавателями. Само его присутствие было вызовом для Иовина, а каждая новая неудача воспринималась чуть ли как личное оскорбление. Марк уже не сомневался, что, если дело дойдет до экзамена, этот преподаватель точно отыграется на нем по полной.

Пока же ему только и оставалось, что слушать лекции, пытаясь понять, почему основные коды ему еще кое-как поддаются, а дополнительные ускользают – хотя во время работы хирургом он был способен на более тонкий уровень контроля. Ответа у Марка не было, и начало практических занятий ему пришлось просто принять как неминуемую беду.