Книга Продавец игрушек, страница 88 – Влада Ольховская

— Не расслабляйся! – осадил ее Ховакан. – Мы не знаем, сколько их, и не знаем, что за код они используют. Возможно, они способны на большее!

Количество роботов, собранных здесь, действительно стало проблемой. И где старик только их набрал? Нет, понятно, что в пустошах и большим хламом можно обзавестись при должных умениях и старательности. Но как он провел их через границу? Были они такими изначально – или он изменил их уже здесь? Это напоминало ситуацию на заброшенном вокзале, а значит, продавцу игрушек не один раз повезло, он такое умеет.

Это не просто опасный навык – это прямая угроза Черному Городу. Не то чтобы раньше причин остановить продавца игрушек было недостаточно, но теперь появилась еще одна. И все же пока добраться до него не получалось: роботы, до этого таившиеся, хлынули на улицы единой волной. Лира была права на их счет, они действительно обладали средним уровнем силы. Однако их было так много и они использовали настолько разные виды оружия, что могли отвлечь даже двух опытных Мастеров Контроля.

Отвлечь – но не победить. Здесь у Ховакана было куда больше преимуществ, чем в замкнутом пространстве полуразрушенного вокзала. Он не собирался забирать дронов у операторов, знал, что им сейчас тоже приходится непросто. Ему с лихвой хватало его «Птиц», которые теперь превратились в единое оружие, даже не объединяясь по-настоящему. Они могли одновременно атаковать несколько целей, защищать своего хозяина, поддерживать его союзников, если требуется. Сначала Ховакан даже пытался следить за продавцом игрушек, оставил пару птиц парить прямо над его головой. Но старик никуда не собирался, он так и стоял за своей тележкой, задумчиво наблюдая за битвой. А потом «Птиц» пришлось отозвать: роботы сообразили, кто представляет главную угрозу, окружили Мастеров плотными кольцами, бросались вперед – самоубийственно, не надеясь победить, просто отнимая саму мысль об отдыхе и покое.

Ничего, не впервой. Опыт – удивительное явление… Он позволяет испытывать раздражение, смешанное со скукой, в моменты, которые тебя прошлого, только начинающего путь, привели бы в ужас. Ховакан знал, что справится, ему было досадно тратить время на нечто столь банальное.

И все же продавец игрушек сумел застать его врасплох… Следовало ожидать всего и сразу, но Ховакан отвлекся, решил, что вычислил расчет их противника, теперь все пойдет по предсказуемому сценарию. Он не был готов к тому, что, очередной раз обернувшись, вдруг увидит перед собой знакомое лицо.

Бледное лицо, посеревшее даже, покрытое густой сетью кровавых потеков, с закатившимися, будто скрытыми за бельмами глазами… и все равно узнаваемое! На одном из роботов, туго обтянутых кожей, возвышалась голова оператора, пропавшего на вокзале. То, что робот не был похож на человека, делало ситуацию не лучше, а хуже. Казалось, что оператора не убили, у него отняли саму человечность, соединив с машиной и создав абсолютно противоестественное существо. И словно всего этого было недостаточно, голова еще и шевелилась: двигалась то в одну сторону, то в другую, будто стараясь разглядеть что-то слепыми глазами, раскрывала и закрывала рот. Ховакан знал, что это не настоящая жизнь, это какой-то механизм, встроенный внутрь – и означающий, что от оператора осталось даже меньше, чем кажется. Но ведь это все равно был человек, которого Ховакан знал, который совсем недавно говорил с ним, улыбался ему… Получается, такое можно сотворить с любым? И с Ховаканом тоже – украсть его душу и поместить в машину?