Книга Реки Вавилона, страница 64 – Влада Ольховская

Первую модель она убила щипцами для закручивания волос – их черная полированная ручка теперь торчала из кровавой раны, на месте которой раньше был глаз девушки. Второй она сломала спину, толкнув на металлический стул, и когда жертва оказалась обездвиженной, забила ей рот и нос косметикой так, что модель не смогла дышать.

Третьей повезло меньше всех. Алене не нужно было беспокоиться, что кто-то сбежит, она могла сосредоточить все свое внимание на девушке. И она воспользовалась этим сполна: она отшвырнула в сторону пластиковый манекен, на котором обычно подгонялись наряды, оставила только подставку и металлический штырь, на котором он раньше крепился.

Теперь на этом штыре возвышалось мертвое тело. Металл прошел вдоль самого позвоночника погибшей, позволяя ей стоять прямо. Ее руки и ноги были закреплены жесткой проволокой так, будто она позировала для очередной съемки. Лицо, обмякшее после смерти, казалось спокойным и искусственным, как личико куколки. Милый беспечный ангел – с зеркальным озером крови, растекшимся вокруг подставки на полу.

Алене не обязательно было убивать этих людей, они ничего не знали о том, кто она на самом деле. Более того, эти убийства серьезно отличались от ритуалов, проведенных на пароме и в торговом центре. Там она призвала неизвестную Мириаду силу, здесь же пошла на прямой контакт. Она убивала их своими руками, смотрела им в глаза и ни о чем не жалела.

Она оставила послание здесь, в этой студии. Алена знала, что ее разоблачили и теперь за ней охотятся. Как она поняла – Мириад не представлял, не из-за него так точно, он был слишком осторожен. Но она все же догадалась. Она не просто убежала, она перед этим продемонстрировала силу. Алена заявила и ему, и любому, кто придет за ней, что справиться с ней будет не так-то просто.

Кофе на столе успел остыть, но кровь не засохла. Все это случилось меньше часа назад, они едва разминулись, но Мириад не жалел о том, что не встретил ее здесь. Он больше не был уверен, что готов к этой встрече.

Свет пробивается в просторный зал церкви, льется, как горный поток, наполняя до краев. Солнечные лучи проходят через высокие витражи и становятся синими, красными и желтыми. Под ними лепестки белоснежных лилий, украшающих скамьи и колонны, тоже меняют цвет и становятся синими, красными и желтыми. В воздухе пахнет ими, да еще крупными белыми розами у алтаря. Лилии и розы, никак иначе. Только эти два королевских цветка способны не убивать друг друга. Остальные цветы умирают рядом с ними.

Она в свадебном платье. Не кипенно-белом, как те пустые дешевки, которые выбирают многие невесты, а молочно-белом. Нежнейшее кружево сливочного оттенка. Темнее, чем ее фарфоровая кожа. Платье закрытое, как у монахини. Простой силуэт, потому что ее фигуре не нужны украшения. Она совершенна.

Она улыбается. Она ждет его. Между ними – дымка солнечного света, пробившегося через витражи. Синего, красного и желтого. Она протягивает ему руку, и он идет к ней. Между аккуратно выставленными скамьями, украшенными лилиями и широкими белыми лентами. К алтарю с королевскими розами. По ковровой дорожке с белоснежными лепестками. По темным пятнам крови.

Здесь много крови. Она на белом – на цветах и лентах. Она черная в синем свете, бурая – в желтом, багровая – в красном. Она разливается по полу и скрывает за собой благородный рисунок мрамора. Целое озеро крови.