Книга Малахитовый Лес, страница 142 – Влада Ольховская

— Так что… что там случилось на самом деле? – спросил Роман.

Ему нужно было знать. Даже если он не имел на это права.

— Это все произошло на перекрестке. Я подъезжала к нему по одной из улиц и видела ту троицу издалека. Две молодые женщины что-то бурно обсуждали, мальчик цеплялся к одной из них – но не к Виктории. Он находился возле своей матери. Он просился на руки.

— Виктория считает, что толкнула его…

— Этого не было, – твердо произнесла Княжина. – Я видела, как мальчика раздраженно оттолкнула от себя мать, чтобы он не мешал ей спорить, брать его на руки она не хотела. Возможно, платье берегла – она была одета очень нарядно, еще и туфли на каблуках… Ребенок побежал в сторону, но не к Виктории. Он направился на детскую площадку.

— Но как он тогда оказался на дороге?

— Он выбежал… – Голос Княжиной наконец дрогнул. В глазах блеснули слезы, психолог поспешно отвернулась, но Роман их все равно заметил. Похоже, даже десять лет не смогли ее исцелить. – Уж не знаю почему, этот момент я пропустила – я стояла на перекрестке. Я думала, что ребенка на дороге не окажется, но, когда повернула, он выскочил мне под колеса. Скорость была небольшая, вот только… много ли нужно маленькому мальчику? Одно я могу сказать точно: когда это случилось, он был достаточно далеко и от Виктории, и от своей матери. Никто его не толкал.

— Вы сказали, что мальчик выжил… откуда вам это известно?

— Я следила за ходом суда, хотя и не присутствовала на заседаниях. Понимаю, это не совсем правильно, но тогда я была в таком состоянии, что мое присутствие не привело бы ни к чему хорошему. Не думайте, что из-за этих привилегий я не была наказана.

— Я так и не думал, – сказал Роман. Он не стал уточнять, что сейчас думал вообще не о ней. – Так что случилось с мальчиком?

— Он сильно пострадал, но в живых остался. Я перевела его семье максимальную сумму, какую только могла. После этого сосредоточилась на собственном психическом здоровье. В следующий раз я услышала об этой семье, когда выяснилось, что они собирают на лечение ребенка. Я снова перевела деньги, это можно было сделать анонимно благодаря публичному сбору средств, организованному кем-то из родственников.

— То есть мальчик жив и здоров?

— Мальчик мертв, – еле слышно ответила Княжина. – Он умер во время операции, но никак не в результате аварии. У него обнаружились проблемы со здоровьем, врожденные, которые просмотрели врачи. Я специально это уточнила – мне было важно определить степень собственной вины.

— Думаю, это было важно и Виктории… Но почему тогда она считает, что убила ребенка? Мне показалось, что она не врет… И Алла сказала, что родня называет ее убийцей.

— Вы задали вопрос – и сами дали ответ. Вероятнее всего, именно родственники внушили Виктории чувство вины за случившееся. Не сама же она придумала, что толкнула мальчика под машину! С тех пор прошло десять лет, и все эти годы она жила с чувством вины. Я не могу точно утверждать, что она думает и чувствует, но… Сегодня днем мне показалось, что Виктория вас искренне любит. Она хотела вернуться к вам и была с вами счастлива. Та резкая смена настроения, о которой вы рассказали, может оказаться продиктована как раз чувством вины. Человек, которому внушили мысль о том, что он виновен, будет наказывать себя сам – в первую очередь отказом от того, чего ему больше всего хочется.