Книга Море играет со смертью, страница 33 – Влада Ольховская

Полина слишком хорошо понимала, что есть люди, которые в таких ситуациях не могут не обманывать. Они несут боль в себе… В английском языке есть эквивалент образа капли, переполняющей чашу, – соломинка, ломающая спину верблюду. Этот вариант Полина считала более подходящим для своей работы. Сегодня она планировала искать как раз их: зверей, способных безропотно тащить чудовищный груз, пока не сломается позвоночник.

Ресторан открывался в семь утра, Полина использовала оставшееся время, чтобы собраться и уже не возвращаться в отельный номер. Она предпочла закрытое белое платье с капюшоном – на случай, если все же доведется побеседовать с местными женщинами, каждый день дежурящими у ворот. Эти женщины ее напрягали.

Волосы она заплела в косу, чуть подкрасилась – но не слишком. Полина прекрасно знала, что с ярким макияжем она будет похожа или на злую ведьму, или на цыганку – пародийную, какими их показывали в старых фильмах. Так уж вышло, что ее специфическая внешность куда лучше смотрелась без косметики. Отец Гавриил, смеясь, называл ее «дворяночкой». Они оба знали, что шуткой это было лишь наполовину.

В столь ранний час мир еще спал. Солнце же вело себя как шаловливый ребенок, который праздничным утром проснулся раньше родителей. Оно целовало лепестки цветов, и они, еще влажные, нежные, расправляли пестрые крылышки. Оно будило птиц, и птицы порхали высоко в синеве, создавая первую мелодию дня разнотонным пением. Оно испаряло крошечные капельки с сосновых иголок, и повсюду вился пряный аромат хвои.

Полине нравилось наблюдать за этим, она устроилась на открытой террасе ресторана, пустой в такой час. На столике стояла вазочка из белого фарфора с маленькими садовыми розами. Чуть снулый, но вечно веселый русский повар лично испек для ранней гостьи пышные блинчики. Розовое варенье, полупрозрачное и полное забавных пузырьков воздуха, искрилось на солнце. Мед был похож на янтарь – светлый, словно едва простившийся с волнами Балтийского моря. Официант принес Полине чашку кофе, на котором молочной пенкой был нарисован цветок гибискуса.

Сейчас ей хотелось думать лишь об этом, видеть, чувствовать… А потом уже заняться всем остальным. Полина старалась оградить свободное время от работы, за едой же тревога и вовсе была недопустима: тогда ко всем проблемам дня прибавится еще и расстройство желудка. Сомнительная радость.

Поэтому за завтраком Полина позволяла себе забыть о том, кто она такая на самом деле и где находится. Она превращалась в обычную туристку, жизнь которой течет мерно и правильно. Она лишь отдыхает в этом райском уголке, а дальше все обязательно будет хорошо.

В памяти вертелась строчка из стихотворения Александра Блока: «Мои мечты – священные чертоги». Само стихотворение Полина не любила, а вот эта строка возвращалась снова и снова в дни, когда ей хотелось спрятаться от мира, пусть даже в собственном воображении.

— Доброе утро, Полина. Я вам не помешаю?

Она, засмотревшаяся на просыпающийся сад, даже не заметила, как к ней подошел Марат Майоров собственной персоной. Странно было видеть его здесь, почему-то казалось, что представители столичной богемы обязательно должны спать до полудня.

Но судя по тому, что Майоров был бодр, свежевыбрит и одет не в первые попавшиеся под руку вещи, он так рано проснулся не случайно, а по привычке. Теперь он держал в руках чашку кофе щедрого объема и улыбался Полине. Улыбка была не отработанная на камеру, а на удивление очаровательная, словно они и правда были старыми друзьями.