Книга Море играет со смертью, страница 62 – Влада Ольховская

Но одно дело – услышать на словах, другое – увидеть настоящие чувства, пульсирующие под маской холодного профессионализма. Слова нынче и роботы плести умеют. А Полина тем вечером была не роботом, не ожесточившейся стервой – она была обычным человеком, которому приходится тащить на себе слишком много – и который иногда не выдерживает.

Марату следовало уйти. Развернуться до того, как она его заметила, оставить ей право на уединение в горе. А он почему-то не сумел, ему захотелось помочь. Тут он еще и удачно про качели эти вспомнил… Уютный уголок нашел не он, эта заслуга принадлежала ассистентке режиссера, которая оказалась Галей – он все-таки выяснил ее имя путем сложной сети наводящих вопросов. Днем на качелях проходили съемки небольшого эпизода, и Марат отметил для себя, что неплохо будет показать это место Полине. И вдруг все сошлось…

Они и правда больше ни о чем не говорили. Она просто прижималась к нему, плакала, и он чувствовал, как девушку бьет мелкая нервная дрожь. Марат пытался согреть Полину, и, кажется, у него получалось, но этого все равно было недостаточно. Ему оставалось лишь ждать, быть рядом, хотя он обычно предпочитал действовать! А еще он терпеть не мог женских слез, что таить… Когда рядом с ним плакала женщина, он быстро находил способ успокоить ее, рассмешить, и всем становилось легче.

Однако все тот же незнакомый инстинкт подсказывал: Полина сейчас смеяться не будет, его потуги пошутить покажутся жалкими и неуместными. Поэтому Марат заставил себя молчать, глядя то на небо, то на свою спутницу. А она… Она будто пропиталась за эти дни чужими слезами, забрала их у других людей, носила в себе, сколько могла, чтобы теперь выпустить на волю.

Поздней ночью он проводил ее до номера и ушел, а утром, конечно же, искал. Марат подозревал, что после вчерашнего она будет отсыпаться, но Полина себе такого не позволяла. Она пришла в ресторан все так же рано, собранная, улыбчивая, и о вчерашнем срыве напоминали лишь припухшие веки.

Он понятия не имел, как себя вести, и был рад, когда она сама кивнула на стул за своим столиком.

— Приятно видеть, что у вас все в порядке, – признал он.

Марату было куда привычней обращаться к людям на «ты» – если он встречался с ними хотя бы пару раз. Это не имело никакого отношения к возрасту или к искренней дружбе, просто так уж в его профессии принято.

Но здесь действовали несколько иные правила. Дело было в Полине – в ее холодной собранности, ее ведьминском спокойствии. А еще дело было в «Пайн Дрим» – бывший храм развлечений превратился в храм памяти и скорби. Марат ни на секунду не забывал, сколько людей погибло здесь всего несколько дней назад. Это волей-неволей подталкивало к сдержанности.

— Спасибо, – улыбнулась ему Полина. Слабо, зато искренне.

— Да не за что… Я был рад, что оказался рядом.

— Не оказались рядом, а следили, насколько я помню? – хитро прищурилась она. Из окна пробивался белый свет утреннего солнца, в котором ее зеленые глаза казались светлее, чем обычно.

— Ну да… следил.

— Не могу сказать, что я к такому привыкла – или что это мне льстит.

— Но это было не сталкерство ради сталкерства, – поспешно уточнил Марат. – Я хотел поговорить про отель… Помните наш разговор? После встречи с Федором Михайловичем?