Книга Последний день осени, страница 67 – Влада Ольховская

— Понятно. – Женя кивнула. – Можете не беспокоиться.

— Если бы! Я в последние годы только и делаю, что беспокоюсь.

Однако при всем своем заявляемом беспокойстве задерживаться Елена не стала, она покинула душную квартиру с нескрываемой радостью.

Наташа проводила ее тоскливым взглядом нечеловечески огромных глаз.

— Видите? – тихо спросила она. – У меня есть причины не радоваться тому, что я выжила. Я всем мешаю. Вряд ли он это спланировал… Полагаю, его устроил бы любой исход. Даже если бы я просто пострадала и вылечилась… После такого нельзя вылечиться до конца. Но то, что случилось со мной в итоге, можно считать лучшим результатом для него… Год за годом – и просвета нет…

— Ты думаешь, что это сделал Серебряков? – с неожиданной мягкостью спросил Сергей.

— Кто же еще?

— Официально считается, что это случайный наезд, – напомнила Женя.

— Ну да. На вас тоже машина пыталась наехать. Это выглядело случайным?

Сергей бросил на свою спутницу изумленный взгляд.

— Я все рассказала, – пояснила Женя.

— Вы правильно сделали, – признала Наташа. – Все эти интервью… Журналистские расследования… Я в них не верю. Это тоже может быть он.

— В каком смысле?

— Он посылает якобы журналистов, дает надежду, что кто-то добьется справедливости… Но на самом деле это просто проверка, в каком я состоянии. Когда надежды нет – это не так плохо, как когда ее забирают… Он знает. Но вы… Я верю, что вы боитесь за брата. Я это вижу. Не зря боитесь.

Медленно, с трудом, но Наташа все же сумела рассказать свою правду о случившемся.

Начиналось все прекрасно – ярко, празднично, через шоу талантов, на котором Наташа была среди лидеров. Ее голос звенел над сценой, разлетаясь по сотням тысяч телеэкранов. Ей дарили так много цветов, что она не могла удержать их в руках. Ей пророчили великолепное будущее. Она верила, что так и будет, – в шестнадцать лет мало кто узнает облик приближающейся беды. Наташа увидеть не смогла, а ее родители и не хотели видеть.

Она сразу согласилась на работу с Серебряковым. Он уговаривал ее очень умело, а еще, когда он появился, другие агенты вроде как отошли на второй план. В то время это показалось Наташе подтверждением авторитета. Уже потом она разобралась, почему никто не хотел связываться с Серебряковым.

— Он всегда действует правильно, – прошептала Наташа. – Кажется безобидным, иногда даже смешным… Ну что плохого сможет сделать дядька в костюме из блесток? Он даже не воспринимается как мужчина. Он как будто особое существо… Добрая фея из сказки… Но это исключительно потому, что он хочет восприниматься таким… К смешному человеку не присматриваются слишком внимательно, от него не ждут подвоха. Когда его обвиняют, все думают, что это шутка такая.

Наташа тоже сначала не боялась. И когда Серебряков впервые обнял ее, она не напряглась и не отстранилась. Она по-прежнему была из тех, кто думает, что это шутка. Серебряков же обозначал для себя границы дозволенного. Он касался своей подопечной все чаще, и прикосновения эти все меньше тянули на невинные.

Наташа занервничала, а что делать – не знала. Она понимала, что никто ей не поверит. Да она сама себе порой не верила! Серебряков сделал эти прикосновения привычными. Если она начнет жаловаться сейчас, у нее спросят: почему же ты терпела раньше? Ей нечего было ответить.