Книга Городские легенды, страница 82 – Влада Ольховская

Все они искали Данила, это была полноценная спасательная операция. Они заглядывали в пустующие и недостроенные усадьбы, они разговаривали с жильцами тех немногих домов, что были заняты. Они отправились в лес и ко всем дорогам. Все это было организовано так быстро и грамотно, что от Риммы вообще ничего больше не требовалось.

Конечно, это задевало ее, обижало даже. Но она готова была унять свою гордость, лишь бы Данила нашли.

Вот только пока их усилия ни к чему не приводили. Данила не было нигде – а ведь это немыслимо! Он не взял машину, а пешком он бы далеко не ушел. Даже если бы он вдруг решил покинуть усадьбу добровольно, его бы все равно нашли. Как это понимать? Что с ним могло случиться? Он словно намеренно скрывался от них, играя в прятки! В легенде о клоуне, из-за которой убежала Римма, ничего подобного не было.

Она чувствовала себя никчемной и ненужной. Ее так старательно все игнорировали, что Римма начала опасаться: уж не стала ли она невидимой? Но нет, первым, кто нарушил ее вынужденное уединение, стал Андрей.

— Доигралась? – сухо поинтересовался он.

Сейчас вся семья Данила была настроена против нее, однако он – больше других. Римма предпочла бы поговорить с Евгением Андреевичем, но выбора ей никто не давал.

— В чем ты тут видишь мою вину? – огрызнулась она.

— Разве это не очевидно?

— Представь себе, нет!

— Мой брат – глубоко больной человек, – невозмутимо пояснил Андрей. И, судя по выражению лица, он не пытался унизить Данила, он действительно верил своим словам. – Это стало ясно еще в подростковом возрасте. Когда в шестнадцать лет появляются провалы в памяти, не стоит ждать ничего хорошего. Это могло быть симптомом чего угодно: шизофрении, паранойи, какого-нибудь маниакального расстройства. Я не знаю, я не эксперт! Но эксперт был нужен, а еще – лечение, и желательно – стационарное. Увы, мои родители отказывались признавать такие очевидные вещи.

— Евгений Андреевич сказал, что то был единичный случай, – нахмурилась Римма. – Как можно говорить о провалах в памяти, если провал был всего один?

— Уверен, были и другие, но Данил научился скрывать их. Все психи очень хитрые – я консультировался по этому вопросу со специалистами. Лишь немногие из них в состоянии признать, что с ними что-то не так. Остальные хотят в психушку не больше, чем здоровые люди. Данил попался один раз, по молодости, а потом больше не попадался, но это не значит, что он выздоровел. Я сто раз пытался объяснить все родителям, но постоянно нарывался на скандал. В итоге я просто махнул на это рукой… Пожалуй, зря.

— А тебе не приходило в голову, что это ты не прав, а не они?

— Я знаю, что я прав, – отрезал Андрей. – Я постоянно получал подтверждения того, что Данил болен.

— Это какие же?

— Его нелюдимость, его молчаливость, неспособность завести семью – много что было! Он очень изменился после того провала в памяти, после ночи, которую он провел черт знает где. Он стал более тихим и замкнутым, печальным, что ли. А чего ему грустить? У него все было. Нет, это болезнь, и ты – источник этой болезни.

— Какая честь, – язвительно отозвалась Римма.

Он злил ее, но прекращать этот разговор она все равно не хотела, потому что надеялась узнать побольше о Даниле.

— Ты – его проклятье, это для тебя честь?