Книга Спящий город Камбоджи, страница 66 – Влада Ольховская

Андрей не мог сказать, что понимает все ее эмоции. И согласиться не со всем мог. Но суть он чувствовал… Хотелось руководствоваться общими принципами и осуждать ее: вроде как она действительно поощряет поверхностное суждение! Однако он так не мог.

— На перфекционизм похоже, — заметил он. — А тем, кто стремится быть совершенным, жить нелегко.

— Я и не говорила, что легко. Иногда мне кажется, что я вообще все не так делаю. Как бы я ни старалась, ничего не получается. Но проходит время, я успокаиваюсь. А как иначе? Я вижу, что это работает. Мне удалось наладить контакт с отцом, потому что он увидел, что я многое могу. Я чувствую, что не пропаду одна, не буду чувствовать себя неполной — как мама, когда он ушел…

— То есть, будешь счастлива даже одна?

— А чем плохо?

— Да вроде как ничем. Просто мне кажется, что это невозможно.

— Тебе легко говорить! — фыркнула Рита. — Тебе не приходилось слушать скандалы родителей! А потом жалобы матери на жизнь, их с сестрой разговоры о том, что все мужики козлы. Лучше одной — и без этого.

— Ты права, мне это слышать не приходилось. Потому что сестры у меня нет, а мои родители никогда не жили вместе.

Вообще-то, он не собирался об этом говорить. Потому что в уговоре такого не было. Но сказать хотелось…

— Как это — не жили вместе? — поразилась Рита.

Как ребенок, честное слово!

— А так это. Они не были расписаны. Я родился, они вроде как и собирались официально зарегистрировать отношения, но все руки не доходили. А потом отец застал маман с каким-то незнакомым ему джентльменом, и рукам уже не нужно было никуда доходить. Мне тогда было года два, наверно… Он меня сам воспитывал. При посильной помощи нянек и бабули моей. Я, в отличие от тебя, перфекционизмом не отличаюсь… что моего отца крайне расстраивает. У него такой пунктик: чтобы из меня «вышел толк». Он и сам слабо представляет, что это значит, но покоя мне уже много лет не дает. Спортивные секции, факультативы, престижный университет — все это делалось чуть ли не под угрозой смертной казни.

— А ты сам чего хотел? — спросила она.

— А ничего. В том-то и дело — я до сих пор не могу однозначно ответить, чего хочу. Поэтому и не спорил с ним особо. Делал то, чего он от меня ожидал. А как только я пойму, тогда и начнутся споры. Потому что я все сделаю, чтобы этого достигнуть.

Он замолчал, а она больше ни о чем не спрашивала. Несмотря на то, что он сказал гораздо больше, чем собирался, Андрей не чувствовал смущения. Просто было ощущение, что все это… правильно, что ли.

Сидеть здесь и говорить с ней.

Рита первой нарушила тишину:

— Дай осмотрю твою руку. Все еще болит?

— Уже меньше, — признал он. — Намного меньше. Но смотреть не рекомендую — аппетит отбивает надолго!

— Ничего, я как раз не голодная. Покажи.

Устраивать тут бурное сопротивление было как-то не к месту. Поэтому Андрей только произнес с театральной эмоциональностью:

— Делай что хочешь, хоть кровь пей!

— Я же сказала, что не голодная! — рассмеялась Рита. Присоединиться к этому смеху было очень просто, а после всего, что случилось сегодня, даже необходимо.

Девушка осторожно сняла грязные повязки.

— А не так плохо, — оценила она. — Я боялась, что будет хуже!

Андрей только кивнул, не в силах произнести что-либо еще.

Ладонь не зажила, но жуткое омертвение тканей исчезло, как исчез и гной. Это был просто глубокий порез — такой, как утром, и даже лучше!