Книга Существо, страница 34 – Влада Ольховская

Дальше все было делом техники и наглости. Он пришел в больницу в часы посещений и заявил, что он – один из воспитанников Светланы. Пожилая медсестра, дежурившая на этаже, была впечатлена такой заботой. Она не стала препятствовать, но предупредила:

— Ты с ней поосторожней, понял? Она очень нервная и впечатлительная, чуть что – плакать начинает. Но тебе, думаю, обрадуется, ее здесь никто не навещает!

— Надеюсь, что обрадуется.

Они пересеклись в коридоре – Светлана Гурьева читала книгу у окна. От Лены Никита знал, что ей сорок три года. Но выглядела она куда старше – худая, осунувшаяся женщина с затравленным взглядом и свежими, еще красными рубцами на лице. Она подняла голову и посмотрела на Никиту, подслеповато прищурившись.

— Вы доктор?

Похоже, ее смутил его высокий рост и белый халат у него на плечах. Да Никита и сам знал, что выглядит старше своих лет, иногда это помогало.

— Я пришел навестить вас. Я из приюта.

— Я не знаю тебя, – покачала головой Светлана.

— Вы так уверены в этом? Я слышал, вы с мужем много помогали сиротам…

При упоминании мужа она вздрогнула и чуть не уронила книгу, но быстро взяла себя в руки.

— Мы помогали только девочкам, всегда.

— Вот об одной из таких девочек я и хочу поговорить с вами.

— А я не хочу. Ты уж извини, но я устала, и прошлое… Прошлое для меня сейчас закрытая тема.

Она поднялась, собираясь уходить. А ведь так хорошо начиналось! Пробраться в больницу было легче, чем он ожидал, и Никита думал, что и тут ему повезет. Но преследовать ее он не мог, это привлекло бы ненужное внимание. Никите требовалось, чтобы она осталась сама.

— Я хочу поговорить о Регине Сориной!

Светлана резко обернулась к нему, и усталая обида на ее лице сменилась жгучей яростью.

— Зачем? – процедила она сквозь сжатые зубы. – Зачем говорить об этой мерзкой змее? Она только и делает, что все рушит!

— Затем, что эта змея теперь живет в моем доме. С моими родными! Я не хочу, чтобы она разрушила еще и мою семью. Ведь так она поступила с вашей?

Она еще сомневалась, но недолго. Светлана вернулась на деревянный стул у окна и огляделась по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушивает.

— Я сейчас не в том положении, чтобы рассказывать о ней, – вздохнула она.

— Почему?

— Потому что после нервного срыва я и так в группе риска. Если врачи решат, что я безумна, меня просто признают недееспособной.

— Но врачей здесь нет, – указал Никита. – А я, поверьте, готов услышать что угодно. Я и сам уже многое видел.

Она сомневалась – точно так же, как он в свое время сомневался при разговоре с Андреевым. Светлана не хотела подставиться. В то же время желание поговорить с кем-то, кто способен ее понять, оказалось слишком сильно.

Да и потом, она уже разобралась, что перед ней не врач, а совсем молодой парень. Это сработало в его пользу.

— Ладно, хотя я, если честно, надеялась, что вспоминать этого… ребенка… мне не доведется никогда. Она была не первой девочкой, которую мы с Витей взяли в свой дом, но последней. А тогда мы и предположить не могли, к чему это приведет! Она выглядела такой несчастной, такой одинокой… Мы понимали, что ее никто не возьмет к себе, кроме нас. Никто не решится! Она выглядела страшно, за ней требовался особый уход. Из приюта и обычных детей плохо разбирают, а тут – калека!