Книга Существо, страница 55 – Влада Ольховская

Ульяна знала, кто это. Сначала она винила во всем свое воображение, убеждала себя, что она придумывает лишнего. Не могли маленькие дети рисовать такое! Но чем чаще темный образ повторялся, чем сложнее ей становилось.

С ней начала войну ее собственная память. Из отдаленных уголков рвались на свободу образы, которые она ненавидела и от которых всеми силами пыталась избавиться. Тонкий женский силуэт на фоне солнечных лучей… Легкий, почти невесомый… Лицо так трудно разглядеть из-за яркого света, бьющего из окна, но, кажется, на нем улыбка…

Не улыбка. Ухмылка. Нечеловеческая и непонятная.

Когда-то давно Ульяна видела этот образ всего пару секунд, а потом бежала в ужасе. Но ей хватило бы и одного-единственного мгновения, чтобы эта картинка впилась в ее память клещом и осталась навсегда.

Потом образ возвращался к ней снова и снова, во сне и наяву. Ей понадобилось немало времени и сил, чтобы подавить его и все, что было с ним связано. И вот теперь он вернулся! Эта тень на детских рисунках… то, о чем Ульяна никогда не рассказывала брату и сестре.

— Степа, солнышко, а кто эта тетя? – решилась спросить она, разглядывая очередной рисунок.

Степа рисовал гораздо реже, чем Зоя, и лучше было бы спросить ее, однако Ульяна опасалась, что ее скромных навыков языка жестов пока не хватит на такую беседу.

— Не знаю, – равнодушно отозвался Степа. – Просто.

— Просто что?

— Рисунок.

— Ты не знаешь, кто она?

— Фея, наверно.

Ульяна нервно сглотнула. Хотелось плакать, но она сдерживалась. Какие слезы при детях!

— Почему ты решил, что она фея?

— Потому что она всегда летает в воздухе и никогда не опускается на землю.

— Ты так уверенно говоришь, как будто видел ее!

— Видел, – кивнул Степа. – Вижу иногда.

— Где?

— Здесь.

— Где именно?

Степа указал на арку над выходом из гостиной в коридор.

— Тут. Иногда она замирает тут и смотрит на нас.

Для Ульяны это стало последней каплей. Ее самообладания хватило лишь на то, чтобы спокойно отойти от Степы, не пугая его. А потом она убежала в свою комнату, потому что слезы сами катились по щекам, и сдерживать их не осталось сил.

За детей она не беспокоилась, знала, что мама Ира присмотрит за ними. Ей бы сейчас самой не сойти с ума! Не может быть, чтобы парящая женщина вырвалась из ее памяти и оказалась здесь, невозможно! Ульяна все сделала, чтобы это осталось в прошлом и не отравляло ее настоящее!

Однако теперь все ее достижения оказались под сомнением. Вместе с образом невесомого силуэта из памяти рвался знакомый голос, раздраженный и злой.

И в кого ты у меня такое страшилище?

Посмотри на себя! Как можно быть такой жирной? Я ведь говорила тебе меньше есть!

Ты позоришь меня. Почему ты не можешь быть такой, как другие?

У всех получается, а у тебя не получается… Ты не стараешься!

За что мне такое наказание? Ничего путного из тебя не получится!

Она тогда делала все, чтобы измениться, чтобы эти слова не летели в нее, не ранили. А становилось только хуже! Она во всем была разочарованием – до самого последнего момента. До парящего силуэта, на котором все закончилось.

Ульяна думала, что никогда не преодолеет это. В интернате пытались ей помочь, то к одному специалисту посылали, то к другому. Действовало слабо. Перемены начались, только когда она попала в семью Авиновых – и сама стала частью этой семьи. Здесь она оттаяла, почувствовала себя нужной и любимой. Она была уверена, что с прошлым покончено – и вот оно снова здесь!