Книга Скажи им, что солгала, страница 3 – Лора Леффлер

Я взяла ее и набрала номер твоего мобильного. Безжизненный голос оператора сообщил, что аппарат находится вне зоны действия сети. Это было неправильно. Так не могло быть. Я позвонила снова. Майло склонился надо мной, нетерпеливо покусывая большой палец. Тот же гулкий носовой голос в трубке. Вне зоны действия. Я откинулась назад, глядя на телефон так, будто он может ожить в моей руке. Я ничего не понимала. И продолжала звонить, опять и опять.

— Не работает, – сказала я. – Только какая-то дурацкая запись.

Люди в телевизоре говорили о ФАА^[1], ПВО, рейсе 111^[2]. Столько слов, букв и цифр, что мой мозг не воспринимал их. Сердце проваливалось в желудок, ладони стали скользкими. Я вытерла руки о халат из дешевой синтетики, от которой они вспотели еще сильнее.

Майло выхватил трубку. Набрал, прислушался, нахмурил лоб.

— Какого черта вообщепроисходит?

Казалось, он на грани нервного срыва. Он переминался с ноги на ногу, кусая большой палец и таращась в телефон. Сомневался насчет меня и себя самого. Наш план был пустяком, шуткой, подставой. Мы хотели тебя припугнуть, нарушить твои планы, слегка отомстить за то дерьмо, в которое ты нас окунула. Майло думал, что страх сделает тебя более гибкой. Податливой. Ведь ему всегда этого хотелось. Но я-то знала: ты создана не из глины, а из стекла. Чтобы освободиться, мы должны разбить тебя вдребезги.

Майло швырнул телефон о стену. Я зажала уши: трубка, подпрыгнув на полу, раскололась надвое, батарейка повисла на тонких красных проводках. Майло стиснул голову руками; я почти ощущала, как его ногти впиваются в кожу. Почти чувствовала, как его пальцы тянут меня за волосы.

Опять новости. Пенсильвания. Угнанные самолеты. Дикторы называли имена, которых я никогда раньше не слышала. Все это звучало как сказка. Фантазия. Далекая и чужая… Я подумала о своей семье, дома, в Бексли. Наверняка они смотрят те же новости, собравшись вокруг телевизора в гостиной. Только что показывали «Доброе утро, Америка», а потом вдруг такое. Я представила маму, нервно складывающую выстиранное белье, и Генри, в слезах сжавшегося в комок на диване.

Я схватила трубку, соединила разбитые части и вернула на место батарейку. Снова выпуск новостей. Все мосты и аэропорты в городе закрыты, метро не работает. Я поморгала, глядя на экран, перевела взгляд на стены вокруг с твоими фотографиями, моими картинами, рамками афиш с наших выставок. Все казалось таким мелким. А комната – тесной.

Мы попали в ловушку.

Ледяным негнущимся пальцем я ткнула кнопку телефона. Сигнала не было.

— Ты его сломал, – сказала я.

Майло провел пальцами по лицу, оттянув кожу так, что глаза едва не вывернулись наружу.

— Я не могу просто сидеть тут.

Я снова покосилась на телевизор, на дым и сирены. Прошла минута, может, две. И тут у меня внутри будто щелкнуло: Это чрезвычайная ситуация. Обычные правила не действуют. Я должна позвонить семье, услышать голос брата – вне зависимости от того, сколько стоит дурацкая минута разговора в дневное время. Я бросилась в спальню, схватила с тумбочки мобильный и набрала номер маленького желтого домика в Огайо. Вместо звонка телефон издал сердитый скрежет и отключился.

Я кинулась сообщить Майло. Поток слов прорвался еще до того, как я вбежала в гостиную: