Книга Дом у кладбища, страница 35 – Марико Коикэ

Прошло несколько месяцев с тех пор, как он и его младший брат вот так собирались вместе, и после того, как они делились своими новостями, казалось, больше не о чем было говорить. Тацудзи работал в гигантском пищевом конгломерате, в то время как Теппей много лет занимался творческой стороной рекламного бизнеса, так что здесь было мало общего. Однако, помимо этого, Теппею просто не могло нравиться проводить время с кем-то, кто постоянно беспокоился о том, чтобы оставаться на стороне его жены, и он также был сыт по горло неизбежными последствиями. Каждый раз, когда он видел жену Тацудзи, она говорила что-нибудь ехидное вроде: «О, я слышала, ты снова сбил моего бедного мужа с пути истинного».

Как ни старался Теппей, ему почти невозможно было понравиться свояченице. Ему даже не нравилось произносить ее имя: Наоми. Как говорится, даже голодный комар не захотел бы подобраться к ней слишком близко.

Наоми была единственной дочерью университетского профессора, и хотя она была бесспорно хорошенькой, она явно верила, что вся вселенная вращается вокруг нее. Она была примерной дочерью и выдающейся ученицей, постоянно стремилась соответствовать строгим ожиданиям своих родителей, и в результате в ее прошлом не было никаких юношеских безумств, темных секретов или каких-либо недостатков. Возможно, размышлял Теппей, это навязываемое родителями совершенство могло быть причиной того, что Наоми оказалась такой бесчувственной, эгоцентричной, поверхностной и склонной к суждениям.

«О, нет, вы еще не покидаете нас? – взвыла хозяйка, сидевшая рядом с Теппеем, когда заметила, что он засовывает сигареты в карман спортивной куртки. – Пожалуйста, останьтесь еще немного. Ночь ведь только началась!»

«Я бы с удовольствием, но жена этого парня держит его на очень коротком поводке, – сказал Теппей. – Ей нравится, когда с ней обращаются как со сказочной принцессой или, может быть, королевой, и если я не позабочусь о том, чтобы он вернулся домой вовремя, ему, возможно, придется спать на диване».

Тацудзи бросил на старшего брата предупреждающий взгляд.

«Не говори таких вещей», – прорычал он, скривив верхнюю губу. Его воинственные слова неловко повисли в воздухе.

Хотя Тацудзи было уже за тридцать, временами его лицо все еще выглядело точно так же, как когда он был ребенком четырех или пяти лет.

Однажды в детстве, когда Теппей собирался отправиться со своими приятелями из начальной школы исследовать гравийный карьер на соседнем раскопе, Тацудзи попытался увязаться за ним без приглашения. Теппей усмехнулся: «Иди домой, малышка», – и его последователи разразились жестоким скандированием «Малышка, малышка!» Теппей почувствовал непреодолимое желание оседлать опьяняющую волну власти, рожденную тем, что он был одновременно старшим братом и лидером своего класса, и он перешел черту от озорства к злобности.

«Ладно, малышка, если ты не пойдешь домой, я расскажу всем, что наша мама все еще кормит тебя грудью поздно ночью, – насмехался он. – Что ты на это скажешь?» Это возмутительное обвинение еще больше возбудило негодяев-приятелей Теппея, и они подбадривали его, хихикая, как подлые изверги.

Тацудзи просто стоял, закусив губу. Его глаза были затуманены непролитыми слезами, но ему каким-то образом удалось удержаться от них. «Ты тупоголовый! – заорал он на Теппея. – Я ненавижу тебя!» Он метал в брата яростные взгляды, и его маленькое личико было так искажено страданием, что, казалось, он нес на своих плечах всю тяжесть мира.