Книга Алиби для землеройки, страница 37 – Дарья Донцова

Потом она убрала телефон, взяла меня под локоть и произнесла:

— Ты жива, глаза глядят, уши слышат, говорить можешь, ходить тоже, остальное – ерунда. Что больше любишь? Кофе? А ну, пошли к лифту!

— Лучше чай, – ответила я, ощущая, как мои ледяные ноги начинают теплеть.

Степан вошел в крохотную комнату, когда я уже совсем успокоилась, согрелась и напилась чая с печеньем.

— Кота нашла! – улыбнулся Дмитриев.

— Сейчас все расскажу, – пообещала я и быстро пересказала ход событий.

— Вот же гадкий мужик! – пришла в негодование главная уборщица. – А Господь все видит, он и слезу котенка приметит. Правильно сделала, что ушла. От такого что угодно ожидать можно. Подлый экземпляр.

Мы с Татьяной Сергеевной обменялись номерами телефонов, и она вывела нас на служебную стоянку. В эту секунду у мужа ожил мобильный. Степан короткое время слушал то, что ему говорят, потом произнес:

— Моя супруга больше с вашей командой сотрудничать не будет.

Потом он посадил меня на переднее сиденье и повез домой. Кот по-прежнему тихо «пел». Когда до дома оставалось всего ничего, у Степана вновь зазвонил телефон.

— Понял, – коротко сказал он. – Как поживает Макар Иванович?.. Рад за него. Приезжай, объясню, почему такой вопрос задал. Ждем после восьми вечера.

Степан воткнул трубку в держатель.

— Зарецкий звонил? Ему Вадим и Павел пожаловались на меня, – догадалась я. – Они не знают, что Иван кошатник, у него живет британец Макар Иванович.

— Не совсем точное замечание, – усмехнулся супруг. – Иван не кошатник, он страстный обожатель кошек, содержит приют. Похоже, два дурака, которые тобой управляли, влипли по уши. Приведи себя в человеческий вид, умойся, оденься нормально – и поедем в офис. Саша уже несколько раз звонила, что-то она нарыла.

— Быстро управлюсь, – пообещала я. – А что с котиком делать?

— Пока ты превращаешься в нормальную женщину, доставлю его к доктору.

— Может, это девочка. Ведущий все время называл разные клички.

— Людмила Юрьевна Ходякова – лучший ветеринар, она быстро разберется, – улыбнулся Степа. – Проверит здоровье Их Кошачества, посоветует корм и, если у котика есть проблема, назначит лечение. А мы его на обратной дороге из клиники домой заберем. Давно хотел кота! Помнишь нашего борца за чистоту?

— Он держал в тонусе весь подъезд, – рассмеялась я, – никто мусорное ведро на лестницу не выставлял.

— Да, у Лео был суровый характер, – кивнул муж. – Как видел емкость с отбросами – вмиг ее переворачивал.

— А неча объедки на общую территорию выносить! – рассмеялась я.

— Вилка беседовала со Смирновой Риммой Владимировной, – зачем-то уточнила Саша.

— Да, она одна из лучших сотрудниц, единственная, кто еще со времен маленького роддома работает, – напомнила я.

— Письмо на общую почту агентства прилетело, – забубнила Александра, – его переслали в наш отдел. Понимаешь?

— Пока нет.

— Слушай, зачитываю! – провозгласила Саша. – «Господин Степан Валерьевич Дмитриев. Беспокоит Вас дочь лучшей сотрудницы роддома города Михинска Галины Михайловны Андреевой, она умерла четыре года назад. Мамуле исполнилось девяносто восемь лет, но больше шестидесяти ей никто не давал. И голова была ясная, и работала лучше всех. В нашу больницу приезжала корреспондент, она собирала материал для написания статьи о лучших работниках, говорила с Риммой Владимировной Смирновой. Ко мне тетка не заглянула, про мамочку вопросов не задала. С чего Ваша сотрудница решила, что Римма работает со дня основания роддома? Он был открыт еще помещиком, которому принадлежала деревня Михино. Случилось это в 1853 году. Третье столетие Римма на свете живет? Когда Смирнова пришла на работу, главным акушером тогда была моя мамочка. А всем здравоохранением в районе заведовал Федор Попов, известный ходок по бабам. К маме он не подкатывал, понимал, что в лоб получит, а Римма мужику не отказала – вот ее карьера в гору и поперла. Гадкая она баба. Жена Попова застала Смирнову со своим мужем в супружеской постели, ударила наглую тварь стулом. Откуда я это знаю? Мой супруг Григорий Иванович в то время был начальником местного отдела внутренних дел милиции, разбирался с произошедшим. Вера Попова, увидев своего мужика в интересный момент с проституткой Риммой, сначала дала волю гневу, потом поняла, что из-за побоев, которые она нанесла Смирновой, эту сволочь увезут в больницу, и весь район, да и область в придачу, узнает о том, что случилось, и позвонила моему супругу. Наши пары связывала дружба, Григорий Иванович решил проблему. Римку лечили на дому. В Михинске тогда уже открыли большой медцентр. Городок начал быстро расти. Римма карьеру ловко сделала. Почему развратная баба вдруг стала считаться лучшей сотрудницей, хотя ею была моя мама? Так Смирнова говорливая, врет правдиво. А мама была тихая, красиво речи толкать не умела. Когда медцентр первый юбилей отметил, приехал представитель начальства из столицы. Букет ему вручала Римка, она не постеснялась выступить, начала: «Когда я была первым акушером, начавшим работать в маленьком роддоме Михинска…» Журналисты обрадовались, давай ей вопросы задавать. Тогда еще были живы те, кто знал, что медучреждению много лет. Люди во время праздника промолчали, но на следующий день начали возмущаться. Главврач объявил: «При всем моем уважении к Галине Михайловне, она не сможет стать лицом нашего медцентра. Очень тихая, слово из нее не вытащить. Поэтому представителем в прессе станет Смирнова». И на телевидении она побывала, и на радио, а когда книгу выпустили к юбилею Михинска, в ней разместили фото Римки. Знайте: она врунья! Дрянь! А вы у нее интервью взяли, считайте, плюнули на могилу моей мамы. И последнее: в Михинске до сих пор живет и здравствует Серафима Валентиновна Минина. Вот она умнейший, талантливый врач, работает очень много лет. Не любит шума, никогда не выпячивает свое «я». Вы вознесли до небес Римму, не упомянули ни мою мамочку, ни Серафиму! Нет у современных журналистов ни совести, ни чести, пишете по заказу за большие деньги! Без уважения к вам, Елена Ивановна Андреева».