Книга Алиби для землеройки, страница 66 – Дарья Донцова

Лида промолчала. Она на самом деле не сочла нужным слушать бред, который транслировал ее бывший однокурсник. Лидия знала, что Олега выгоняли за глупость из всех мест, куда он устраивался. И вот теперь новый руководитель медцентра решил отомстить дочери того, кто обидел его жену.

Лида потерла лоб ладонью и продолжила:

— Мама всю жизнь вела дневник, каждый вечер садилась, что-то писала, никому потом записи не показывала, вслух их не читала. Она так отдыхала. По-хорошему, после ее кончины следовало все сжечь. Но я после внезапной смерти родителей долгое время ходила словно больная. В квартире ничего не убирала, в кабинет папы и их с мамой спальню не заходила, вещи не трогала. Год прошел, я вроде как проснулась, решила, хватит! Родители точно не хотели бы, чтобы я от горя ума лишилась! И их нет! Следует научиться жить без мамы и папы! Сначала их одежду в приют для бездомных отнесла. Потом решила мамины записи уничтожить, взяла тетради… и тут меня охватило прямо огненное любопытство, запылало оно пожаром! Ну, я и начала читать то, что не для чужих глаз было написано. Вот не надо никогда ни к кому лезть в душу, даже к родной матери! Мало ли что там откопаешь! Потом не раз пожалела, не следовало подробности отношений родителей знать! Дневник состоял из толстых тетрадей – такие назывались общими, – их было семь штук. О папе мама писала без особой любви, обо мне тоже. А вот Евгения там прямо белый ангел с розовыми крыльями. Оказывается, она маме была ближе всех!

Лида выдернула прядь из волос, которые собрала в хвост, и начала накручивать ее на указательный палец правой руки.

— Не помню, упоминала я об этом или забыла. Отец в свое время купил дачу. Добротный кирпичный дом, два этажа, все удобства. Родители туда почти переехали. Путь от деревни до работы занимал сорок минут на машине. А какой воздух! Прочитала я записи, держу мамины дневники и слышу, как тихий какой-то голос шепчет: «Езжай сию секунду в Подмосковье, сожги все! Там есть печь! Или костер разведи! В помойное ведро не выбрасывай, даже разорвав! Не дай бог кто увидит!» Глупо очень, но прямо раскаленным гвоздем такая мысль в мозг воткнулась. И я, несмотря на поздний час, решила уничтожить тетради. Думаете, я полная дура? Кому может понадобиться возиться в мусорном баке? Бомжам? Так им мамины записи зачем? Разрезать их на мелкие кусочки, и все! Но нет, я поехала в Подмосковье.

— Вы испытали сильный стресс, а он не способствует трезвому мышлению. Вдруг кто-то посторонний доберется до тетрадей? Записи можно прочитать, даже если страницы порваны, – тихо сказала я.

— Да, – тихо всхлипнула Лидия. – Но я поступила глупо. Кому интересны секреты моих родителей? Они не знаменитости, были простыми людьми.

— Сомневаюсь, что Анне понравилось бы чтение ее личных записей даже близким человеком, – заметила я. – Вы правильно поступили.

Лида закрыла ладонью глаза.

— На дворе лето, прикатила я в Ольховку. Дело было вечером. Смотрю – свет в окнах. Родители любили деревенский дом, это было их место отдыха. А я туда очень редко ездила, скучно мне там очень. После смерти мамы и папы я по поводу наследства не волновалась – никто, кроме меня, на него претендовать не мог. Знала, что Евгению удочерила бабушка, если ей что и достанется, то совсем немного.