Книга Закон чебурека, страница 22 – Елена Логунова

Местные этим бессовестно пользуются и превратили слова Сервантеса «Ничто не дается нам так дешево и не ценится так дорого, как вежливость» в успешную торговую стратегию. Если гость из России слишком ленив, чтобы разбираться с надписью на упаковке, ему услужливо предлагается приобрести специально адаптированные товары: с названиями, аккуратно выписанными буквами кириллицы. В супермаркете витрина с коробочками и баночками с понятными словами «Творог» и «Сметана» выставлена прямо у входа как баррикада — мимо не пройдешь.

И вроде бы надо сказать добрым людям «спасибо» за любезность, но язык не поворачивается, когда знаешь, что те же продукты в неопознаваемом «руссо туристо» виде — с нечитабельными названиями на турецком — лежат себе на полке в дальнем углу торгового зала в компании ценников, значения на которых в два-три раза ниже.

Творог, кстати говоря, найти сложнее всего, потому что турки считают его разновидностью сыра.

Зато натуральный йогурт отыскать не проблема, и продается он в Турции ведрами. Мамуля сразу схватила пятикилограммовое, нежно обняла его, окрестила своей прелестью и поклялась, что это будет ее основной продукт питания в ближайшие две недели. Что, впрочем, не помешало ей навалить в тележку гору халвы и лукума всех видов.

Пока я сбивалась с ног, разыскивая в разных углах и закоулках просторного торгового зала законспирированные товары по бабулиному списку, мои милые родственницы развлекались, гуляя по магазину, как по сувенирной лавке, и выбирая, чем бы таким себя побаловать.

— Леврек, — неуверенно прочитала Трошкина с листа, перечеркнутые цифры на котором обещали очень хорошую скидку. — А это кто, интересно?

Кто-то интересный был представлен большим куском бледно-розового филе, воссоздать по которому леврека в целом виде не представлялось возможным. Но судьба его, несомненно, сложилась трагично.

— Бери, — посоветовала задумавшейся Алке мамуля, пройдя мимо и даже не взглянув на неведомого леврека.

Она не отрывала взор от стены, сложенной из коробок с молоком, отыскивая продукт наименьшей жирности. Видимо, сознавала необходимость как-то компенсировать действие дико калорийных сладостей.

— А вы знаете, кто это? — спросила ее в спину зануда Трошкина.

Некоторые даже простого леврека купить не могут, пока не выяснят, кто он такой, где жил и чем занимался.

— Кто-то приличный и не пафосный, — не оглянувшись, на ходу ответила мамуля.

— Почему вы так думаете?

Мамуля не отозвалась, скрывшись за штабелем с крупами.

— Потому что «леврек» звучит почти как «ливрея», — предположила я, прекрасно зная мамулину манеру ассоциировать. — А ливрейные лакеи — это хорошо вышколенная прислуга высшей аристократии. Короче, бери его, зажарим — разберемся.

— Рыба высшей аристократии? — недоверчиво пробормотала Трошкина, но леврека в тележку все-таки положила.

Хорошая рекомендация — великое дело.

Обедали мы, как и собирались, в кафе, но леврек был благополучно куплен, успешно приготовлен и с удовольствием съеден на ужин.

Жарила его я, доказывая тем самым, что на детях гениев природа отдыхает не всегда. Мамулиного писательского таланта я не унаследовала, но папулины гены не спят во мне мертвым сном, готовить я умею, хотя и не сказать, что люблю.

Трошкина, вечная ревнительница справедливости, вызвалась мыть посуду после ужина. Бабулю, уважая ее миссию по обеспечению нас завтраками, мы вечерними хлопотами не озадачивали. Мамуля же внесла свой вклад в организацию приятных посиделок на закате, взявшись развлекать нас застольной беседой.