Книга Закон чебурека, страница 90 – Елена Логунова

— Тогда рассказывай, что ты там видела.

Я описала здание, каким наблюдала его снаружи — внутрь-то мы не заходили. А ушлый блондин тем временем нашел в интернете фотографии этой самой заброшки и таким образом добрал недостающие подробности. Проект полицейского участка оказался типовым, Роберт даже отыскал в сети схему стандартной планировки. Изучил все материалы и заключил:

— Думаю, Аллу заперли в подвале. Вот эти помещения без окон, видишь? — Он постучал пальцем по схеме на экране. — Это камеры. С трех сторон стены, с четвертой — решетки.

— Были, — веско сказал кто-то, незаметно подойдя сзади, и чья-то тяжелая рука легла мне на плечо.

Каюсь, я громко завизжала.

Аллочка Трошкина всегда гордилась тем, что не испытывает анекдотического женского страха перед мелкими хвостатыми грызунами. Не боялась она мышей и крыс! Никогда.

До этой ночи.

Этой ночью Аллочка открыла в себе новые темные глубины. И, как вечная отличница, добросовестно сделала из своего случайного открытия обоснованные выводы.

Во-первых, распространенное мнение ошибочно. Боязнь мышей и крыс не заложена в женщину на генетическом уровне — она возникает при тесном личном контакте.

Во-вторых, мусофобия — так по-научному называется боязнь крыс и мышей — может возникнуть не сама по себе, а в комплекте с арахнофобией (боязнь пауков), никтофобией (боязнью темноты) и аутофобией (боязнью одиночества). Хотя, если вдуматься, компания мышей, крыс и пауков одиночество исключает.

Аллочка плотнее завернулась в шуршащее термоодеяло — не ради тепла, в подвале было не холодно, — а в надежде, что треск фольги пугает не только ее. Пусть мыши, крысы и пауки держатся подальше, муки аутофобии отважная девушка стойко перенесет.

Обычно Аллочка предпочитала думать о себе как о прекрасной принцессе, но данному случаю гораздо больше подходил образ девы-воительницы. Отважная девушка подозревала, что никакой благородный рыцарь на помощь к ней не придет, из чего следовал вывод о необходимости заняться спасением самостоятельно.

— Давайте рассуждать логически, — предложила воительница Аллочка невидимым во мраке мышам, паукам и крысам. — Мрак кромешный, стены холодные, значит, это подземелье. Помещение три на три метра, с одной стороны решетка — значит, это тюремная камера. Меня заперли здесь одну, значит, я…

Задорно пискнула мышь.

— Кто сказал — «Граф Монте-Кристо?» — отреагировала на мышиную реплику Аллочка. — Садись, пять: не граф, конечно, но элитный узник. По идее, это должно бодрить…

Она прислушалась к себе.

— …Но не бодрит. И совершенно точно угнетают такие факторы, как: а) непонимание ситуации, б) невозможность на нее влиять и в) усиливающиеся жажда и голод.

Мышиный писк уверенно подтвердил угнетающее воздействие голода, но не невозможность влиять на ситуацию.

— Хорошо, — согласилась Аллочка, хотя и не видела в этой самой ситуации ничего хорошего. — Тогда давайте подумаем, что сделал бы на моем месте коллега Монте-Кристо.

Вообще-то, она прекрасно помнила, что он сделал: пробил отверстие в стене, используя в качестве инструмента железную ручку кастрюли.

Кастрюли у девы-воительницы не было. А впрочем… она ведь еще не обыскала свою камеру с должной тщательностью. Очнулась на полу под заботливо наброшенным термоодеялом, охлопала руками пол — ничего и никого не нашла. Сумку у нее забрали, карманы опустошили… Но это же не значит, что в камере не сохранилось ценное наследие предыдущего узника!