Онлайн книга «Семь футов под килькой»
|
Петрик тоже взял карандаш, перевернул мою бумагу и что-то записал на обороте. — Вуаля! – торжествующе объявил он, закончив разговор. – У него рост сто восемьдесят сэмэ, костюм желателен сорок восьмого размера, серого или синего цвета, туфли – сорок второго, черные или темно-коричневые. Все совпадает, похоже, этот Кокошников – действительно наш вчерашний гость. Я молодец? — Ах, какой ты молодец, возьми с полки огурец, – ответила я одной из прибауток покойной прабабушки Зины. Она лихо рифмовала все, даже свои нотации, современные рэперы обзавидовались бы. – Что ж, если вчера к нам приходил Кокошников, то у меня есть одна идея… Я тоже взяла мобильник, нашла в списке контактов нужный и позвонила. — Суворова! Люсюсь наш незабвенный! – преувеличенно радостно загорланил мужской голос в трубке. Он был бы приятным, если бы не это дурацкое «Люсюсь». Когда меня так называют, я чувствую себя опущенной ниже уровня моря. — Олежа, не говори обо мне как о дохлой рыбе! В трубке захохотали: — Ну ты же смылась от нас! Была – и сплыла! — Я не смылась, меня уволили, как и всех остальных. И я не сплыла, а устроилась на другую работу. — Как и все остальные, – уже спокойнее согласился Олежа – мой бывший коллега по медиахолдингу. – И чего ты звонишь? Надеюсь, не хочешь стребовать с меня должок? Подумаешь, какая-то пара тысяч, для тебя с твоей новой работой это наверняка сущие пустяки, тогда как у нас на информационном фронте и такая мелочь может спасти умирающего бойца. — Не похож ты на умирающего. Голос крепкий, радостный… — А так? – Олежек в трубке застонал, захрипел и затих. — Воскресни, я не буду требовать вернуть долг, – успокоила я артиста. – Наоборот, подброшу тебе еще денежку, если ты кое-что для меня сделаешь. — О? Я восстал и обратился в слух! — Я сейчас тебе аудиозапись пришлю, она грязная – за помехами голосов не слышно. Если сможешь почистить так, чтобы получилось разобрать слова, я прощу тебе долг и еще приплачу за работу. — Помехи какие? Механические? – Бывший коллега прекратил придуриваться и заговорил деловито. Олежек классный звукарь, он после развала нашего холдинга работу даже не искал – за него три радиостанции дрались в кровь. — Громкий хруст помятого-пожеванного конфетного фантика, – объяснила я. — Кто-то жрал конфеты вместе с фантиками? – встревожился бывший коллега. – Люся, если твои дела настолько плохи, я могу поговорить с начальством, нам нужны ведущие эфира… — Спасибо, Олежек. – Я почти растрогалась. – Нет, у меня все в порядке, во всяком случае я не голодаю. Сможешь глянуть мою звукозапись безотлагательно? — В обед смогу. Присылай. Но за срочность оплата будет по повышенной ставке, согласна? — Зря ты ему сказала, что не голодаешь, теперь придется раскошеливаться, – попенял мне Петрик, когда я закончила разговор с Олежеком и отправила ему вчерашнюю аудиозапись. — Дора заплатит. — Дора? Заплатит? Ха! Ты будто не знаешь, какая она скупердяйка. Нет, конечно, если ей убедительно обосновать необходимость затрат, она заплатит, но будет долго и нудно оплакивать каждый потраченный грош… — Тогда я сама заплачу Олежеку. Думаю, это будет недорого, двух-трех тысяч хватит. Я задумалась, припоминая, много ли осталось от моей зарплаты после вчерашнего похода по магазинам. Надо же еще за квартиру заплатить и на еду что-то оставить… |