Книга Семь футов под килькой, страница 35 – Елена Логунова

— Вы луч, – убежденно сказал собеседник Дорониной.

— Света в темном царстве? – усомнился Петрик, прекрасно знающий Дору.

Я помотала головой:

— Слушай дальше!

— …мните… навам… зывал…

— Что мять? И кто взывал?

— Петь, ну все же понятно: «Вы лучше вспомните, что она вам рассказывала»!

— О чем?

— А я знаю? Слушай!

— …воосо! – Дора повысила голос.

— «Ничего особенного», – расшифровала я.

— А почему она тогда так нервничает?

— Мужик, похоже, настаивает, чтобы она подтвердила, будто Афанасьева была не в себе, – предположила я. – Помнишь, об этом и Бобров нас спрашивал – не вела ли себя дама в розовом как-то странно.

— А! – До Петрика дошло. – Типа, та дама чокнулась и потому утопилась? Отличный вариант для полиции – оформить дело как самоубийство!

— Кокошников – а мы же предполагаем, что это он тут у нас, – постучала я по мобильнику с записью разговора, – на полицейского не был похож.

Мы помолчали, подумали и вернулись к прослушиванию записи. А там только хвостик остался:

— …ветую мол… – сказал мужчина.

— Советует Доре молчать, – предположила я.

— Или молиться! – округлил очи Петрик.

Он любит нагнетать и драматизировать.

— В любом случае ясно, что от Кокошникова, если это действительно он, можно ждать неприятностей, – заключила я.

— Неприятности – понятие растяжимое, – справедливо заметил Петрик. – У меня вчера на костюмных брюках затяжка образовалась – это неприятность. И Афанасьева утопла – это тоже для нас неприятность. А масштаб-то, на минуточку, разный!

— Знать бы, как она утопла, – задумалась я. – Сама по себе или кто-то помог? Крайне важный для нас вопрос.

— Почему? Какая нам разница?

— Ну, Петь, подумай сам: одно дело, если гибель тетеньки – случайность или работа убийцы. И в том и в другом случае мы – клуб «Дорис» – ни при чем. А вот если она сама пошла и утопилась, да еще сразу после нашего мероприятия, то тут впору задуматься: что за сомнительные рецепты счастья предлагает Феодора Батьковна, если ее новая последовательница отправилась не в светлое будущее, а прямиком на тот свет?

— Как жаль, что с нами нет Мишеля, – сказал дружище и покосился, проверяя, не произвело ли на меня упоминание Караваева тягостного впечатления. – С его связями он быстро прояснил бы ситуацию с нашей утопленницей.

Я кивнула, соглашаясь со сказанным. У Караваева множество навыков и знакомств, не совместимых, казалось бы, с мирным турбизнесом. Но он не всегда держал бюро путешествий. Когда-то мой любимый летал в загранку исключительно в составе очень специальных подразделений, потом имел дела с контрабандистами и таможенниками… Короче, у Караваева очень обширные и разнообразные связи.

И с некоторыми из своих добрых друзей под погонами он уже успел меня познакомить!

— А знаешь, что я сейчас сделаю? – Я открыла в телефоне список контактов. – Так, где он тут? Ага, вот! Я позвоню подполковнику Гусеву из ГУВД!

— Гусев, Гусев, – забормотал Петрик, безрадостно припоминая. – Это тот психованный качок с загорелой лысиной, с которым Мишель на охоту ходил? Они еще приперли целый мешок вонючих диких уток и ждали, что мы с тобой будем ощипывать и смолить их на нашей прелестной кухне?

— Он самый!

Гусев с его утками был совершенно незабываем. Когда Петрик собственной эпилированной грудью закрыл ему подступ к нашей газовой плите, подполковник хватался за отсутствующую кобуру с пистолетом, крича: «Уберите этого голубя, пока я и его не пристрелил!» Караваев тогда кое-как разрулил ситуацию, уговорив всех переместиться в именьице, чтобы обработать и зажарить их с подполковником добычу уже там. Утки, запеченные на углях, были очень даже недурны…