Книга Любовь и птеродактили, страница 66 – Елена Логунова

— Ни в коем случае! – Я задвинула ведра поглубже в тень раскидистого фикуса. – Это не для еды!

— Но это же рыба! – Зоркий Эмма по-прежнему упорствовал в убеждении, будто несъедобной рыбы не бывает.

Кстати, где-то он прав. В дореволюционном словаре Ушакова про хека было написано: «Сорная рыба, в пищу непригодна», и что? Прошло всего-то сто лет, а дискриминацией хека уже и не пахнет, мы его прекрасно едим.

— Люся? – Караваев посмотрел на меня, потом на ведро и опять на меня.

— Потерпите, сейчас мы возьмем себе еды, вернемся, и я вам все объясню, – пообещала я.

— Нам, – поправил Петрик по пути к мармитницам. – Я тоже пока мало что понимаю.

Я молча похлопала его по плечу и сосредоточилась на выборе еды.

Когда мы вернулись к столу, публика уже была готова внимать. Покровский подозвал официанта, и тот всем налил вина. Благодарно кивнув, я взяла бокал, с удовольствием полюбовалась им на просвет и сказала:

— Так выпьем же за то, чтобы больше никто и никогда не сомневался в том, что мы с дарлингом знаем, что делаем!

— Да! – с вызовом поддержал меня Петрик и послушно хлебнул вина, после чего склонился к моему уху и спросил: – А что мы сделали, я не знаю?

— Мы с честью выполнили все задачи, поставленные перед нами руководством! – ответила я и отсалютовала бокалом Дорониной.

— Вот прям все? – усомнилась она.

— Ну, разве что владычицей морской тебя еще не сделали! – с полоборота завелся гневливый дарлинг.

— Тихо, тихо. – Я успокаивающе похлопала его по запястью. – Сейчас она сама все поймет и страшно устыдится.

— Я?! – удивилась Дора.

— Ты, ты. Кто велел нам найти рыбок, пропавших вместе с аквариумом? – Я кивнула на фикус – хранитель ведер. – Мы их нашли! Более того, спасли от неестественной мучительной смерти!

— То есть они все-таки съедобные, – обрадовался Эмма.

— Это была бы естественная смерть, – ответила я.

— А нельзя ли изложить всю историю по порядку? – спросил Караваев. – Так, чтобы смерть была в самом конце, как положено в правильной сказке?

— Запросто. – Я поставила бокал и подперла щеку ладошкой, как сказочная бабушка в окошке деревянной избушки. – Жили-были…

— Рыбки! – подсказал Петрик.

— Они тоже, – согласилась я. – Но вообще-то я хотела сказать – жили-были дед да баба. Дед, Вадим Бабаев его зовут, руководил предвыборным штабом одного кандидата в депутаты. А баба, некая Светлана Светозарная, подрядилась очистить репутацию того кандидата магическим способом.

— Как? – заинтересовался Покровский.

— Да, в общем, просто, только это хлопотно и дурно пахнет.

— Очень дурно, – подтвердил Петрик и зажал нос, брезгливо скривившись.

— Нужна живая рыба, – объяснила я. – Очень много живой рыбы, если порочащие слухи распространились широко. Мистик-мастер…

— Это как Баба-яга, но без пауков и лягушек, – вставил Петрик.

— …берет несчастную рыбку, тычет в нее иголкой, читает специальный заговор – и так примерно десять тысяч раз.

— Где ж столько рыбы взять? – ужаснулся Эмма.

— Вот именно! Особенно когда наш друг Артур всю барабулю у местных рыбаков скупил на корню!

Все посмотрели на Покровского. Тот молча развел руками.

— Пришлось деду с бабой украсть аквариум с рыбками из гостиницы, – закончила я. – Ты, Артур, кстати, сообщи своему приятелю Левушке, владельцу отеля, что пару ведер его декоративной мойвы мы успели спасти и возвращаем ему при условии, что он будет лучше заботиться о питомцах. Примет меры, чтобы теперь они были в безопасности.