Книга Любовь и птеродактили, страница 88 – Елена Логунова

Я села в постели, взяла макбук и попыталась погрузиться в работу. Это тоже хороший способ отвлечься, рекомендую.

Вернувшись к очередному президентскому посланию Дорониной, я написала:

«Предположим, вы кокетничаете „просто так“. С учетом человеческой природы это вполне нормально. Это невинное кокетство, которое отличается от предумышленного с отягчающими обстоятельствами тем, что никого не ранит, тем более не разит наповал. Невинное кокетство в большой степени инстинктивно, и подавляющее большинство женщин владеет им уже в нежном ясельном возрасте».

— Вот интересно, кто же кого охмурил? – ловко ввинтился в образовавшуюся паузу внутренний голос, подобрав весьма экспрессивный синоним к глаголам «флиртовать» и «кокетничать». – Макс – Марину или наоборот? Вопрос не праздный, ведь от ответа зависит, был ли злой умысел…

— Я подумаю об этом завтра! – прошипела я сквозь зубы и упрямо продолжила тянуть текст:

«О приемах и секретах имеет смысл говорить применительно к сознательному кокетству, к которому время от времени прибегает всякая уважающая себя дама. Кто-то чаще, кто-то реже, но каждая из нас периодически испытывает желание умножить количество добытых мужских скальпов».

— А что, если Марина не просто так переметнулась к Афанасьеву? – опять включился внутренний голос. – Может, на самом деле она вовсе не бросила Макса, а это они вместе реализовали коварный план? Завтра подумаю!!!

Я яростно застучала по клавиатуре:

«Сознательное кокетство – смертельное оружие массового поражения. Женевской конвенции следовало бы запретить его как негуманное, потому что от расчетливого женского кокетства мужчины страдают не меньше, чем от шрапнельных разрывов».

— Точно, некоторые вообще погибают, – согласился внутренний голос. – Вот взять, к примеру, Афанасьева…

Я захлопнула макбук. Уйти с головой в работу не получилось.

Я вылезла из кровати, вышла в гостиную, включила точечные светильники в кухонном закутке, нашла в шкафчике чай с ромашкой и липой – пакетированный, но вкусный и, как утверждает производитель, успокаивающий – и поставила чайник.

Едва он закипел, на характерный свист эхом отозвался тихий скрип двери, и из своей опочивальни явился Петрик, очень уютный в пижамке, мягких тапочках и сеточке для волос.

Ничего не говоря, он устроился на кухонном диване. Я так же молча поставила на стол вторую чашку, положила в нее пакетик и ложечку. Петрик поискал глазами, сделал выбор между сахарницей и баночкой с изображением шаровидной пчелки, положил в свою чашку мед и старательно размешал его. Я сделала то же самое. Мы синхронно пригубили чай, поставили чашки, и дарлинг наконец изрек:

— Выкладывай, бусинка.

Божечки, как же я выйду замуж за Караваева и оставлю Петрика, съехав с нашей с ним съемной квартиры?! Ведь никто в целом мире не знает и не понимает меня так, как лучший друг!

— Мы все решили, будто Афанасьев с подружкой погибли случайно, и очень ошиблись, мне кажется, – охотно поделилась я с дарлингом. – Смотри, Максим завел отношения с Кирой, но бросил ее ради Марины, а чем та лучше?

— Не знаю. По-моему, Кира даже красивее. А что?

— То, что Кира оказалась трусихой, а Марина – вовсе нет. К тому же ее – я про Панфилову – нельзя было назвать высоконравственной особой, раз она состояла в браке, но от мужа гуляла, согласен?