Книга Марш-бросок к алтарю, страница 100 – Елена Логунова

После эффектного превращения скатерти в зонтик мне было интересно узнать об иных метаморфозах кружевных изделий.

— Получился чудесный корсетик, — Катя потупилась.

— И Геночке пришлось идти на маскарад в образе миледи? — съязвила Трошкина.

— Зачем же? Он был кардиналом, как и собирался. Только костюм ему помощник взял готовый, в театре. Отличный был наряд, очень красивый, а заодно Геночку там же, в театре, загримировали. Такой Ришелье получился — ни одному Людовику от настоящего не отличить! Я, как увидела его, просто заново влюбилась, усики и бородка были ему к лицу чрезвычайно! Геночка потом специально свои собственные усы и бороду отпустил, правда другого фасона, менее театрального.

— Вот, кстати!

Я жестом фокусника извлекла из сумочки распечатанную на цветном принтере картинку — кадр видеозаписи в казино.

— Узнаешь?

— Еще бы! Это же Гена! Конечно, это он! — Посмотрев на распечатку стоп-кадра, кивнула Катерина.

— Уверена?

— Разумеется, уверена! Его лоб, его нос! Его родинка на щеке!

— А брови, борода и усы вовсе не его! — напомнила Трошкина, знакомая с характерной наружностью Ратиборского по снимкам в монументальном альбоме.

— Подумаешь — усы и брови! Усы и брови, чтоб ты знала, в мужчине не главное!

С этим никто из нас спорить не стал, но Катька уже обиделась.

— Вы думаете, я не способна узнать своего любимого мужчину в любом виде?!

Она сердито швырнула в миску с крахмальным раствором ни в чем не повинную рукодельную вуаль.

— Ну, не знаю...

Я честно задумалась. Способна ли Катерина узнать своего любимого мужчину в любом виде? Способна ли на это вообще любая женщина? Например, я сама?

«И в каком это — в любом виде? — отметил неточность формулировки мой внутренний голос. — Одно дело, если мужик в рыцарских доспехах, с головы до ног в непроницаемом железе, и совсем другое, если он в тугом балетном трико!»

Мой внутренний голос тоже полагал, что главными приметами любимого мужчины являются отнюдь не усы и брови. Я снова вспомнила интригующего «Валентина в колготках» и по ассоциации посмотрела на Трошкину. Она с готовностью сказала свое веское слово:

— В «Сказках Шахерезады» есть такая история! Один восточный принц должен был опознать свою возлюбленную среди тысячи других прекрасных девушек!

— И как? — Катерина заинтересовалась и замерла с мокрым кружевом в руках. С вуали с тихим чавканьем потекла крахмальная жижа. — Справился?

— Представь себе, да! — Алка кивнула и потянулась, чтобы аккуратно отжать кружева. — Но процесс опознания затянулся года два или три.

— Почему же так долго?

— А он методом перебора искал! — фыркнула я, вспомнив сказку. — Добросовестно опознавал по одной девушке каждую ночь. А любимая, по закону подлости, оказалась где-то в последней сотне.

— К этому моменту принц вполне мог позабыть волнующие ощущения, связанные с его единственной любимой, — справедливо заметила Катька и вновь задумчиво посмотрела на картинку с изображением седовласого Ратиборского. — Гм... А когда было сделано это фото?

— Смотри тайм-код в углу кадра, — подсказала я.

Катерина отдала мокрое кружево Алке и прищурилась на картинку:

— В субботу? Постойте, но это же просто невозможно! Как раз в эту субботу Гена погиб!

«Ушел в мир иной в своих бровях и усах шоколадного цвета!» — припомнил мой внутренний голос.