Книга Марш-бросок к алтарю, страница 70 – Елена Логунова

В левой руке у калифа была красная спортивная сумка, о содержимом которой Трошкина могла только догадываться. Поэтому она прямо спросила:

— Наручники взяли? А веревку?

— И браслеты, и веревки, и плетку, и повязку на глаза — все взял, — заверил ее хорошо экипированный профессионал, немного удивившись бестрепетной деловитости прозвучавшего вопроса.

— Тогда вперед!

— Можно и вперед, — согласился Валентин.

Трошкина этого не услышала, она уже спускалась во двор, таща на буксире сговорчивого калифа.

Мамаши в песочнице проводили торопливо удаляющуюся пару завистливыми взглядами.

— Давайте знакомиться, — дружелюбно предложила Трошкина, остановившись на обочине ближайшей дороги. — Я Алла.

— Я Валентин, — сказал продажный мужчина, с растущим недоумением озираясь по сторонам.

Пятнадцатая квартира, вся жилая башня, примыкающий к ней благоустроенный двор и даже линия гаражей, с натяжкой способных сойти за приют недолгой — на четыре полновесно оплачиваемых часа — любви остались позади. Перед Валентином простиралась четырехполосная улица с оживленным движением, а за ней тянулся к горизонту пустырь, поросший сизым ковылем и сиреневой дикой мятой. Он смотрелся романтично, но некомфортно. Валентин не чувствовал себя готовым к полевым работам. Да и трудиться по профилю на трассе ему, профессионалу высокого класса, было бы унизительно...

— Вы не волнуйтесь, Валентин, я вам заплачу, — сказала добрая Трошкина, по-своему трактовав беспокойство временного спутника. — Я уже и деньги приготовила!

В подтверждение своих слов она открыла свою сумку и продемонстрировала Валентину ее содержимое. Действительно, сверху в сумочке лежала пачка мелких банкнот, небанально схваченных заколкой для волос.

— Вот! — Трошкина горделиво помахала деньгами перед носом недоверчивого калифа.

При этом под сторублевками и полтинниками, при виде которых высокооплачиваемый профи непроизвольно скривился, обнаружился деревянный молоток с неуютными зубчиками.

— Только платить я буду после того, как!.. — предупредила расчетливая Алка и снова заботливо прикрыла молоток деньгами. — Утром стулья — вечером деньги!

— Можно, конечно, и на стульях, — без энтузиазма согласился Валентин.

Предстоящая работа нравилась ему все меньше.

Трошкиной, напротив, становилось все веселей.

— А вот и наш стальной конь! — обрадовалась она.

Валентин обернулся и с тоской посмотрел на обшарпанный троллейбус. Стальной конь, которого с учетом наличия рогов правильнее было бы назвать стальным ездовым оленем, решительно не соответствовал его самооценке.

— У вас есть проездной? — протолкнув замешкавшегося спутника в открывшуюся дверь троллейбуса, заботливо спросила Трошкина, все глубже вживающаяся в роль материально ответственного лица. — Нету? Ничего, я за вас заплачу.

— Я сам! — неожиданно для себя возроптал Валентин.

Впервые за годы порочной службы он вдруг остро застеснялся того, что за него платит женщина.

— Ну, как хотите, — не стала настаивать Алка.

Двадцатиминутная поездка в троллейбусе прошла в молчании. Валентин, закрыв глаза, дремал, а Трошкина ему не мешала, обоснованно полагая, что калифу понадобятся силы.

На конечной остановке она его деликатно растолкала и вывела в лиловый сумрак, напоенный ароматом цветущего жасмина.