Книга Марш-бросок к алтарю, страница 88 – Елена Логунова

Голос в радиоприемнике поменялся и монотонно забубнил:

— Поздним вечером я вышел на прогулку и в непосредственной близости от многоквартирного дома, в котором проживаю, подвергся нападению злоумышленников, лица которых скрывали черные маски. Нападавшие окружили меня с разных сторон, прижали к стене и принялись избивать, цинично приговаривая: «Вот тебе выборы, вот тебе депутатство, вот тебе народное благо!»

— Что он врет?! — возмутилась Трошкина.

— Все политики врут, у них работа такая! — успокоил ее таксист, с готовностью включаясь в беседу.

— Сделайте погромче радио, — попросила я, косясь на Алку.

Она покраснела, надулась и запрыгала на сиденье, как ограничительный буек на морских волнах.

— Мне удалось вырваться из рук этих мерзких негодяев, — со сдержанной гордостью поведал интервьюируемый.

— Сам негодяй! И сам мерзкий! — запальчиво вякнула обидчивая Трошкина.

Я успокаивающе похлопала ее по коленке.

— Кандидат Гольцов сообщил, что готов дать показания в милиции и, хотя он не видел лиц нападавших под черными масками, но в состоянии описать фигуры в целом, — явно радуясь, сообщил радиослушателям диктор. — Будем надеяться, что это поможет следствию по делу о взрыве у ЗСК определиться с направлением поиска преступников.

Напомню, что до сих пор версию об убийстве по политическим мотивам следствие всерьез не рассматривало. Более полный вариант интервью Алексея Гольцова смотрите в восемнадцать часов в новостной программе нашего телевидения. И о погоде. Сегодня в городе жарко, температура воздуха в пятнадцать часов дня в тени составляла тридцать градусов выше нуля...

— Фуф-ф-ф-ф! — шумно выдохнула Алка, раскрасневшаяся так, словно за бортом такси было не тридцать градусов, а вдвое больше.

Она посмотрела на часы и с сожалением отметила:

— Половина седьмого. Не успели мы к вечернему эфиру, вот засада...

— Ты хочешь послушать, как мерзавец и негодяй опишет нападавших? — догадалась я.

Природа Алкиного интереса к описательной части рассказа Гольцова была мне вполне понятна. Я на ее месте тоже поторопилась бы к телевизору. А ну как рассказчик окажется слишком наблюдательным и памятливым и нарисует такие яркие образы, что в одном из них все друзья и знакомые Аллочки Трошкиной безошибочно узнают мою подружку!

Алка заметно разволновалась, и я попыталась ее успокоить:

— К вечернему эфиру мы не успели, но сможем посмотреть ночной повтор.

— В полночь? Как бы уже не было поздно! — фыркнула Алка.

— Девушки, в вашем возрасте в полночь еще гулять и гулять! — встрял приставучий таксист.

— Погуляли уже, — отмахнулась я, с пониманием глядя на подружку.

В самом деле, если гад Гольцов «сдаст» ее в шестичасовом эфире, то к полуночи Алка уже может оказаться в СИЗО. Может, я слишком хорошего мнения об оперативности нашей милиции, но тут уж лучше переоценить, чем недооценить.

— Нашли что показывать в новостях! — бранилась расстроенная Трошкина. — «Очередное нападение на кандидата Гольцова», подумаешь, сенсация! Все-таки местное телевидение — это полный отстой!

— Скажи это Смеловскому, — посоветовала я.

И вдруг вспомнила:

— Алка! Да мы с тобой все это дурацкое интервью Гольцова без купюр и комментариев можем хоть сейчас посмотреть! Мне Максим обещал показать весь рабочий материал!