Книга Клиент Пуаро, страница 69 – Наталья Николаевна Александрова

Не обращая внимания на грязь, они, прячась за могилами, отошли подальше и только там решились выйти на аллею.

— Ужас какой! – вздыхала Лола в машине. – Столько времени провести на кладбище! Этак можно живым трупом стать!

Дома Лола отправилась в ванную, а Маркиз заперся в своей комнате и плотно повис на телефоне. Он решил выяснить, кто такая была покойная Анна Ермолаевна Лопатина.

Когда Лола выползла из ванной через сорок минут, вся розовая, разомлевшая и пахнущая лавандой (несколько капелек лавандового масла, добавленного в воду, снимают стресс и успокаивают), Леня попался ей на дороге. Он страшно спешил.

— Хорошо, что в нашей квартире две ванные комнаты! – недовольно заговорил он. – Иначе я все время опаздывал бы!

— Куда это ты собрался? – удивилась Лола. – Я думала – посидим, поболтаем, чайку выпьем…

— Пока ты отмокала в своей лаванде, – Леня поморщился, – я выяснил множество интересных вещей. Не спрашивай как, – заторопился он, хотя Лола и не думала спрашивать, – это мои производственные секреты. Значит, так, – начал он, отвернувшись к зеркалу, чтобы завязать галстук, – Анна Ермолаевна Лопатина – вдова Федора Ивановича Лопатина, известного партийного деятеля.

— Когда известного? – Лола сморщила носик. – Что-то я такого не знаю.

— Вот именно, дорогая, – Леня улыбнулся в зеркале, – ты смотришь в самую точку. Старуха умерла в возрасте восьмидесяти трех лет – возраст солидный, она была моложе своего мужа лет на пятнадцать, если мои информаторы не наврали. Впрочем, можно проверить, этот самый Федор Лопатин есть в каком-нибудь политическом словаре семидесятых годов. Умер он в семьдесят пятом, будучи на пенсии. В молодости воевал в Гражданскую, затем пошел по линии НКВД. Потом перешел на партийную работу, достиг там высот, после почему-то покатился вниз и закончил свою трудовую деятельность, занимая пост скромного начальника отдела в Смольном, откуда его тихо-мирно ушли на пенсию.

— Слушай, к чему ты мне это рассказываешь? – вскипела Лола. – Больше мне делать нечего, как про какого-то партийного функционера слушать! Что тут интересного?

— Лола, я тебя не узнаю! Ты стала нелюбопытной, а это плохо для нашей работы… – укоризненно проговорил Леня. – Дело в том, что этот самый Лопатин работал в НКВД. И до войны, и в войну. А после войны он оттуда ушел на партийную работу. А жена его нигде не работала. Не то она была артистка, не то – несостоявшийся художник – в общем, собирала произведения искусства. То есть это он собирал. Но про это стало известно только после его смерти, то есть какие-то слухи просочились, потому что вдова была еще женщина нестарая и болталась по всяким салонам и выставкам. Коллекцию своего мужа она показывала очень немногим. И вот сейчас я встречаюсь с человеком, который должен быть осведомлен о коллекции вдовы Лопатиной. То есть покойной вдовы…

— Так не говорят, – заметила Лола, отбирая у Маркиза галстук и поворачивая его к себе лицом.

Она полюбовалась красивым узлом и сняла пылинку с его плеча.

— Спасибо, дорогая, – Маркиз чмокнул ее в щеку и испарился.

Маркиз вошел в антикварный магазин на Литейном проспекте, миновал зал, недовольно покосившись на пошленький туалетный столик из карельской березы и картину неизвестного художника середины девятнадцатого века «Утро на птичьем дворе», толкнул дверь с надписью: «Посторонним вход воспрещен».