Книга Король изумрудов, страница 104 – Наталья Николаевна Александрова

Ювелир запустил руку в карман и, вытащив оттуда несколько монет, сунул в руку старухе, словно хотел откупиться этой мелочью от своего назойливого прошлого…

— Вот тогда я испугалась! – со смехом рассказывала Лола своему напарнику. – Старуху я неплохо изобразила, лицо подгримировала да еще платком замоталась до самых глаз, сгорбилась на совесть – в общем, Станиславский и тот мне поверил бы, но руки трудно загримировать в домашних условиях, и когда ювелир стал мне свою дурацкую мелочь совать, я решила, что сейчас он меня расколет, но он был какой-то задумчивый и ни на что внимания не обратил.

— Ну, даже если бы он что-то и заподозрил, вряд ли он стал бы тебя на улице бить или допрашивать.

Леня разговаривал со своей напарницей, осторожно снимая с лица тампонами, смоченными растворителем, темный устойчивый грим, превративший его в негра.

— Ну не скажи! – Лола обиделась, что Маркиз не хочет признавать огромного значения и несомненной опасности проведенной ею части операции. – Если бы ювелир заметил, что я у него из-под подкладки рукава вытащила камень, я думаю, он бы просто озверел! А телохранитель у него хоть и старик, а тот еще головорез!

— Ну ты же у меня умница, – примирительно проговорил Маркиз, осторожно проходясь тампоном под глазами, – но согласись, что моя идея с двойной маскировкой была гениальной! Когда Зарудный сорвал с меня первую маску и увидел черное негритянское лицо, он так удивился, что ему не могло даже в голову прийти, что это тоже маска!

Лола в который раз подумала, что ни один мужчина не может обойтись без самолюбования, и если окружающие не восхищаются им хотя бы один или два раза в день, он может завянуть, как комнатный цветок без полива и ухода. Поэтому она состроила на своем лице выражение искреннего восхищения и нежно пропела:

— Ну Ленечка, ты, как всегда, ге-ни-а-лен!

Леня подозрительно покосился на нее, но не заметил в лице иронии и продолжил:

— А разве я плохо придумал – спрятать камень на одежде ювелира и использовать его как курьера?

— А если бы Зарудный или его люди заметили подмену камня раньше, чем ювелир ушел?

— Ну, во-первых, они не стали бы при нем устраивать серьезные разборки – ювелир не хотел присутствовать при этом, да и Зарудному не нужен был такой свидетель. Да и вряд ли им пришло бы в голову обыскивать старика… Разве что у Зарудного чутье как у собаки.

— Кстати о собаках, – Лола озабоченно огляделась, – ты не удивлен тем, что Пу И не встретил нас сегодня? Он всегда ждет нас у дверей, а сейчас его что-то не видно. Пу И, мальчик мой, ты где?

— Да брось ты, – Леня еще раз прошелся по лицу влажным тампоном и придирчиво оглядел себя в зеркале, – найдется, сама посуди, куда он мог деться?

— Какой ты черствый, бездушный! – Лола едва не плакала. – Да и я-то хороша! Ведь знала же я, что его ни в коем случае нельзя оставлять одного, что он не выносит одиночества! У него такая нежная, ранимая душа! Пуишечка, дорогой, отзовись!

Она переходила из комнаты в комнату, заглядывала под шкафы и диваны и звала своего четвероногого любимца все более и более взволнованным голосом.

Наконец вернувшись к Маркизу, она встала перед ним, уперев руки в бока, и гневно произнесла:

— Если он умер от одиночества, я этого не переживу! И тебе этого никогда не прощу, – добавила она с чисто женской логикой.