Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 133 – Елена Логунова

Невоспитанный подросток повернул голову, поднял на лоб черные очки, взглянул на Ирку и замер с разинутым ртом. И я тоже замерла, потому что при ближайшем рассмотрении мальчишка оказался вовсе не мальчишкой, а одним из двух кровожадных хоббитов! И хотя он снял темные очки, глаза его остались обведены черными кругами, как у хамелеона. Я присмотрелась и поняла, что это свежие синяки, с редкой точностью посаженные точно на глазницы!

— Ничего себе, моделька! – хамски прокомментировал мерзавец Иркину внешность.

Заметив мой нездоровый интерес, он снова прикрыл глаза очками.

— Да что ты понимаешь в колбасных обрезках, недоросль! – простецки гаркнула раздосадованная подруга. – Знаешь, что такое «от кутюр»? Это значит «высокая мода»! Высокая, понял, ты, шкет?

Хоббит молчал, продолжая невоспитанно пялиться в Иркино декольте. На его загорелой лисьей мордочке медленно расплывалась противная масленая улыбочка.

— А про великую силу искусства ты что-нибудь слышал? – продолжала давить Ирка. – Как ты думаешь, вот такие сельди, как эта, они способны проявить великую силу?

И с этими словами она неожиданно хлопнула меня по спине – так, что я пулей пролетела мимо хоббита.

Узорчатая дорожка заканчивалась, ограничительные пальмы расступились, полукружиями обегая красивый высокий дом. Впереди были большие, как витрина, стеклянные двери, и за ними в просторном холле я уже видела группу нарядно одетых людей с бокалами в руках. Боже мой! Сейчас я с разбегу вляпаюсь в это стекло и либо разобью его, либо сама расплющусь, как цыпленок табака!

В ужасе я малодушно зажмурилась и не увидела, как стеклянные двери бесшумно разъехались передо мной сами, почувствовала только, что покрытие под ногами стало гораздо более гладким, чем ребристая тротуарная плитка. Нет, не просто гладким, а прямо-таки скользким!

Всученные мне Мусечкой новые туфли на шпильке с металлической подковкой заскользили по полированному мрамору, как коньки по льду. Пропуская меня, народ резво расступился. Заглушая скрежет моих подков, музыканты грянули что-то громко-удалое, и под эту бойкую музычку я вылетела на середину просторного помещения, как фигуристка в одиночном катании. Домчалась до торчащей в самом центре зала высокой стройной пальмы в кадке, ухватилась за нее, пытаясь остановиться, но добилась только того, что закружилась вокруг ствола, замедляя ход.

Надо разуться, сбросить чертовы туфли, сообразила я! Резко взмахнула ногой, потеряла равновесие и откачнулась назад, подметая мраморный пол своей благоприобретенной белой гривой!

Публика восторженно засвистела, музыка стала громче, отчего-то в зале погас свет, и меня ослепили тысячи зеркальных зайчиков. Я дернулась, с большим трудом распрямилась, и тут проклятая туфля все-таки слетела с правой ноги, опасно усвистев во тьму, зато ноги мои разъехались, и я красиво опустилась на шпагат, завершив этим изящным па свое эффектное кружение вокруг невозмутимой пальмы.

Вспыхнул свет, и гости одобрительно загомонили. Клянусь, некоторые даже аплодировали!

— Эй, крошка, давай полный стриптиз! – некультурно свистнув в два пальца, требовательно завопил неподалеку какой-то здоровенный детина в смокинге и ботинках «Гриндерс».

Шея у него была пообъемистее, чем моя талия, но я не преминула бы влепить наглому пошляку крепкую оплеуху, не будь мои руки заняты последней оставшейся у меня туфлей.