Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 144 – Елена Логунова

— Я идиотка! – прошептала я. – Венечка же говорил мне…

— Ну заткнись же ты, пожалуйста! Дай послушать Серегу! – взмолилась Ирка.

Я надулась и замолчала. Серый убедился в том, что я плотно закрыла рот, и после паузы продолжил свой рассказ.

Усов и Данилов учились на первом курсе биологического факультета, Косорылко – на втором. Поляк Сташевский изучал русский язык на филологическом отделении, а филфак, именуемый «факультетом невест», никогда не мог похвалиться большим количеством студентов мужского пола. Не селить же парня в одной комнате с девчонками? Гжегошу отвели койко-место в комнате биологов.

Студенческое житье-бытье неизбежно сближает, так что уже через неделю после знакомства парни легко менялись пиджаками и галстуками, одалживали друг другу зубную пасту, пользовались одним на всех одеколоном и в складчину покупали хлеб и колбасу. В стороне от коммуны держался только Гжегош, экономивший каждый грош. Тяготевший к «красивой жизни» Косорылко, называемый приятелями «Каша» или «Рыло», откровенно высмеивал скаредность поляка.

Тем удивительнее оказалось для окружающих неожиданное сближение, почти дружба, Каши и Гжегоша, случившееся после первого курса: когда по окончании порознь проведенных летних каникул все четверо соседей вновь собрались вместе, выяснилось, что Косорылко и Сташевского просто водой не разлить! Более того, очевидно, под влиянием нового друга Гжегош даже перестал быть таким экономным!

— Точно, так и было, – снова встряла я. – Помню, в первый день занятий он угостил меня с подружкой мороженым в студенческом кафе! И не горевал о потраченных деньгах, наоборот, был такой веселый, говорливый, рассказал анекдот про голубя с кольцами…

— А это был и не анекдот вовсе, – покачал головой Серый, терпеливо дождавшийся паузы в моих воспоминаниях. – Они с Косорылко действительно переправили через границу какое-то количество золотых колец. Вернее, перстней-печаток.

— Мужской перстень-печатка стоил в то время примерно семьсот рублей, – опять влезла я. – Это четырнадцать стипендий! Откуда они взяли деньги на эту комбинацию?

— Этого я вам не скажу, таких тонкостей не знаю, – покачал головой Серый. – Зато точно известно, что именно махинация с голубиными кольцами принесла Аркадию тот небольшой капиталец, с которого он начал свой криминальный бизнес.

— А что криминального в торговле ювелирными украшениями? – удивилась я. – Вполне респектабельное занятие.

— Ты замолчишь наконец или нет? – не выдержала Ирка, занося над моей головой развернутую для оплеухи лопатообразную ладонь.

— Все, молчу, молчу!

— А вы знаете, какое золото продавалось в магазинах Аркадия? – Серый ответил мне вопросом на вопрос.

— Я знаю! – встряла Ирка, только что цыкавшая за вмешательство на меня. Мне, значит, нельзя перебивать рассказчика, а ей можно! – Желтым, красным, зеленым и белым! Между прочим, я, как увидела этот металлолом, так сразу подумала, что это фальшивка!

Она победно поглядела на меня.

— Никаких фальшивок, все золото на прилавках магазинов настоящее, – возразил Серый. – Просто наряду с изделиями ювелирных заводов Косорылко – думаю, теперь правильнее будет называть его Раевским – продавал и «левак», сработанный кустарями.

— Как это? Без пробы, что ли? – не поняла я.